Энн Пэтчетт – Святая покровительница лжецов (страница 1)
Энн Пэтчетт
Святая покровительница лжецов
Ann Patchett
The Patron Saint of Liars
Copyright © 1992 by Ann Patchett
Published in the Russian language by arrangement with ICM Partners and Curtis Brown Group Limited
Russian Edition Copyright © Sindbad Publishers Ltd., 2026
© Издание на русском языке, перевод на русский язык, оформление. Издательство «Синдбад», 2026
Посвящается моим родителям Фрэнку Пэтчетту и Джинне Уилкинсон Рей и моей бабушке Эве Уилкинсон
Автор выражает признательность всем лицам и организациям, поддержавшим работу над этой книгой. Это
Хабит
В четверг, в два часа ночи, на заднем пастбище Джорджа Клаттербака в Хабите, штат Кентукки, из-под земли пробилась первая струйка воды. Ни одна живая душа ее не заметила, но струйке было все равно. Если вода рвется из-под земли, она не нуждается в посторонней помощи. Под землей текут сотни рек, и потому можно без колебаний утверждать, что люди ходят по воде. На сей раз горячий ключ покинул ложе своей реки, пробился наружу, подмыл жидкой грязью корни травы, затем стал сперва светлой лужицей, потом ручейком и проложил себе извилистый путь к реке Пэнтер. Вода всегда выбирает свой собственный маршрут.
Джордж Клаттербак обнаружил просочившуюся из-под земли воду, когда она уже превратилась в настоящий ручей. Ничего удивительного, что он первым обратил на него внимание, – ручей тек по его земле. Было это в 1906 году. Джордж тогда охотился на дичь для семейного ужина. Он учуял запах тухлых яиц – воняло тиной и серой – еще до того, как увидел воду. Джордж решил, что это дурной знак – вонь означала, что земля чем-то заразилась и отрыгивает желчь, чтобы справиться с болезнью. Он сунул пальцы в воду: она была горячая, и Джордж вытер руку о штанину. Он как раз раздумывал об увиденном и о том, что делать дальше, когда заметил на другом краю луга кролика. Это был крупный самец, и Джордж медленно опустился на колени, намереваясь его подстрелить. Стрелял он стоя на коленях. Этому его научил отец, который боялся, что отдача ружья собьет мальчика с ног, и полагал, что чем ближе к земле, тем безопаснее будет для Джорджа. И поскольку стрелять Джордж научился именно так, он всегда стрелял, став на колени. Даже сейчас, когда он повзрослел и обзавелся собственной семьей, Джордж, собираясь подстрелить кролика, все равно преклонял колени, словно для молитвы.
Он выбросил из головы все прочие мысли и сосредоточился на цели. Джордж планировал освежевать кролика и подарить шкурку дочке Джун на день рождения. Джун, как большинство маленьких девочек, обожала все мягкое. Пока Джордж привязывал к поясу лапки кролика, он напрочь забыл о текущей по участку воде.
Прошло совсем немного времени, и у Клаттербаков начались проблемы. Обе рабочие лошади свалились с коликами, а на Бетси, кобылу, на которой Джордж ездил в город, вдруг напал стригущий лишай, и никакие привычные средства не помогали от него избавиться. Всего через несколько дней у всех коров начался мастит, и от их вымени остались лишь высохшие мешочки. По ночам Джордж вставал каждые три часа и поил молоком из бутылки телят, чьи вопли доводили жену Джорджа до исступления. «Они кричат как умирающие дети», – всхлипывала она. Джордж скрыл от жены, что придется, наверное, зарезать коров и смириться с убытками. Вряд ли он потянет покупку молока для телят.
Потом, как если бы Джорджу мало было остальных неприятностей, лошади вырвались из загона. Джордж запасся веревкой и отправился их ловить. Под проливным дождем он шаг за шагом преследовал глупых животных и нашел их возле ручья, о котором давно забыл: они пили из него так жадно, что Джордж испугался, что они сейчас лопнут. Вдруг эта вода убьет их, а где ему взять деньги на покупку трех новых лошадей? Но с ними все было в порядке: с Бетси сошел лишай, ее шкура снова сделалась гладкой, а две другие лошади избавились от колик. Джордж догадался, что всех трех вылечил ручей, но не был уверен, чья в том заслуга – дьявола или Господа Бога. Не сказав никому ни слова, он пригнал к ручью своих больных коров, а когда они вернулись домой, вымя у каждой так наполнилось, что Джордж забеспокоился, как бы молоко не полилось на землю.
Вскоре заболела малышка Джун; она лежала в кроватке вялая и бледная, словно потускневшая затертая монета. Из Оуэнсборо приехал доктор. Он сказал, что это не оспа и не скарлатина, но какая-то зловредная лихорадка, которая сжигает ребенка изнутри. Девочка угасала, и родители бессильно наблюдали, как дочка умирает у них на глазах, и не знали, как ей помочь.
И вот посреди ночи Джордж взял кувшин, тихо вышел из дома и в темноте направился к ручью. Там он набрал воды и вернулся. Двинулся прямиком в комнату дочери и внимательно поглядел на ее осунувшееся личико. Потом прочитал молитву и сам глотнул воды из кувшина, потому что, если вода убьет девочку, лучше и ему умереть. Вкус у воды был отвратительным, еще хуже, чем запах. Джордж приподнял с влажной от пота подушки головку Джун, заставил ее пить и не отпускал, пока кувшин не опустел. Лишь несколько струек пролились ей на лицо. На мгновение Джордж задумался о том, каково это – кормить ребенка своим телом, как это делала его жена, но смутился собственных мыслей и выбросил их из головы. К утру Джун ожила, прекрасно себя чувствовала и казалась даже здоровее, чем до болезни.
Когда ручей спас его скотину, Джордж сохранил это в тайне, поскольку боялся прослыть сумасшедшим. Но когда ручей вылечил его дочь, Джорджу захотелось, чтобы об этом узнали другие, и он пошел по улицам Хабита, рассказывая о том, чему стал свидетелем. Первое время люди не спешили ему верить, однако, когда у кого-то возникали проблемы со здоровьем, этот кто-то шел к ручью, и ручей его спасал, так что все постепенно признали, что Джордж говорил чистую правду.
Слухи о чудесном исцелении расползлись по всей округе, и вскоре к ручью потянулись приезжие из самых разных уголков Миссисипи. История передавалась из уст в уста, попутно обрастая самыми невероятными подробностями, и со временем у ручья появились калеки, желавшие снова встать на ноги, и слепые, мечтавшие прозреть. Ручей не может лечить всех подряд, говорили местные жители, не стоит ждать от него слишком многого.
И тут вдруг один мальчик умер прямо у кромки воды. Он уже был тяжело болен, когда родные привезли его. Его похоронили в Хабите, и здесь, в двухстах милях от собственного дома, он и покоится.
Одним из тех, кто прослышал о ручье, был коневод по имени Льюис Нельсон из Лексингтона. Луиза, жена Льюиса, страдала ревматоидным артритом, и, хотя ей было всего двадцать два года, у нее то и дело отнимались руки. Супруги отправились в Хабит в надежде, что вода принесет Луизе облегчение. Нельсоны были богачами и, приехав в город, принялись искать гостиницу. Но в Хабите гостиниц не было. Джордж дал клятву, что никогда не извлечет ни цента прибыли из ручья, и горожане его поддержали. Поэтому всех вновь прибывших Клаттербаки гостеприимно встречали, угощали и провожали к ручью. Нельсонов это повергло в недоумение, так как они привыкли сами заниматься благотворительностью, а не пользоваться ею.
Тем летом Джун исполнилось семнадцать. Она выросла, и ей не хотелось целыми днями сидеть дома. В городке ее воспринимали как своего рода святую, поскольку она была первой спасенной ручьем, хотя саму Джун больше занимало то, что мало кому из парней хватало смелости пригласить ее на свидание, но даже те, кто на это решался, полагали, что пытаться ее поцеловать – это грех. Мистеру и миссис Нельсон она уступила свою комнату, а сама легла спать на диване на первом этаже.
После второго похода к ручью к рукам Луизы вернулась подвижность, и она научила Джун вышивать крестиком. Муж Луизы был вне себя от счастья. Льюис, во-первых, был ревностным католиком, а во-вторых, умел хорошо считать. Он разглядел в чудодейственных свойствах ручья длань Господню и придумал, как использовать божественную милость. А именно построить на заднем лугу большой отель. Никто никогда не узнал, каким образом ему удалось уговорить на это Джорджа Клаттербака, но, вполне вероятно, Льюис объяснил ему, что удастся спасти гораздо больше людей, если у ручья появится место, где можно остановиться на несколько дней. То есть, отказывая им в этом, Джордж поступит не по-христиански. Легко вообразить, что Льюису было известно, какие прибыли получают отели, расположенные у горячих источников в Арканзасе и Теннесси, и он сообразил, как на этом заработать. Вскоре на ферму хлынули архитекторы с серебряными автоматическими карандашами, а вслед за ними строители и садовники. В 1920 году гостиница «Луиза» распахнула двери. Сначала ее собирались назвать «Джун», однако сама Джун побоялась, что это отпугнет ее и без того немногочисленных поклонников, а потому, поблагодарив за предложение, отказалась.