Энн Нельсон – Саморазрушение (страница 4)
– Молчание – тоже поступок. И за него всегда платят позже.
Выдавив фразу, стремительно миную его. Нет, буквально вылетаю. Ноги несут меня прочь, на улицу, к свежему воздуху. Необходимо немедленно оказаться снаружи. Стоило выйти на открытое пространство, как тут же захотелось глубоко вдохнуть, но легкие отказываются наполняться кислородом.
Чувства не стихают, как в первые дни после возвращения памяти. Напротив, они усиливаются, разрываясь изнутри. Рвутся наружу, терзая каждую клеточку тела. Страх парализует сознание. Если не удастся совладать с ними, смогу ли выбраться живой?
Вернувшиеся воспоминания словно пробудили во мне демона. Он стремится овладеть мной окончательно, готов покинуть пределы сознания.
Едва удерживая эмоции, стремглав мчусь в единственное спокойное место в этом проклятом доме – свою комнату. Здесь нет опасности, никто не помешает остаться одной, сбросить маску и попытаться восстановить дыхание.
Оказываясь там, едва осознавая происходящее, бросаю взгляд в зеркало. Оно кажется мутным пятном, искажающим реальность. Я же выглядела как мама…
Резкая боль пронзает пальцы, распространяясь дальше. Гляжу вниз и обнаруживаю капли крови на руке, красного, знакомого цвета.
Возвращаю взгляд вверх и встречаю собственное отражение – разорванное стекло с сетью трещин, исходящих от большого удара справа. Теперь моя фигура раздроблена на фрагменты, единое целое разрушилось.
Понимание приходит не сразу – с опозданием. Я только что разбила чертово зеркало. Я не справляюсь. Поддаюсь эмоциям, больше себя не контролирую. Нет, нет, нет! Так нельзя. Я никогда не отходила от выверенной формулы. Никогда.
Снова смотрю на свое отражение. Нет. Там нет меня. Лишь холодная пустота.
Этот дом – клетка без воздуха, где я начинаю задыхаться. Мне нужно убраться отсюда. Нужно убраться отсюда к чертовой матери, чтобы наконец-то вздохнуть.
Глава 3. Серена
Въехав в город на своем спорт-каре, некоторое время бессмысленно кружу по знакомым улицам. Словно пассажир собственной машины, наблюдаю, как все выстроенное мною годами стремительно разрушается перед глазами. Я не выдерживаю этого наплыва эмоций. Почему со мной это происходит?
Я просто хочу понять. Мне нужно выпустить их, дать волю тому, что разрастается во мне как смертельная болезнь.
Покидаю центр и сворачиваю на дорогу, ведущую в трущобы. Наблюдаю, как черная иномарка съезжает прямо за мной. Тонированные стекла скрывают пассажиров, расстояние соблюдается идеально, однако каждая моя смена полосы отражается немедленным откликом. Такая себе слежка.
Председатель нанял новичков или же это не наши? Вряд ли первый вариант – солдаты Морроне проходят тщательную подготовку. Если не справляются и делают осечку – их устраняют, так и не допустив к операциям. Значит чужаки. После того, как мы похитили «офицера», люди Блоссома пытались несколько раз устроить западню, но из этого ничего не вышло. Впервые за последние месяцы я выехала без охраны, что является отличной возможностью для них.
Стоит ли попросить их помочь мне выпустить пар?
Не успев толком задуматься над рациональностью своего поступка, внезапно решаю изменить планы и направляюсь прямиком в доки – территорию Блоссома. Туда, куда путь закрыт по понятным всем причинам. Подъехав к открытому и одновременно пустынному месту, глушу мотор. Без долгих размышлений покидаю автомобиль, оставляя дверцы распахнутыми, и двигаюсь пешком к стоящему поодаль гаражу. Здесь моим преследователям будет легче всего настичь меня. Оружия у меня никакого, кроме ножа. Даже не потрудилась достать из бардачка глок. Хотя, уверена, он мне не понадобится.
За спиной слышится приглушенный звук шагов. Дилетанты. Может, помочь им немного? Приседаю, делая вид, будто завязываю ослабшие шнурки кроссовок. Шаги все ближе. Нет смысла считать их число – понимаю, что противников вполне достаточно, чтобы нанести удар. Это как раз то, что мне нужно. Они останавливаются неподалеку, метра за три, рассредоточиваются вокруг, образуя полукруг. Значит, вслепую нападать не хотят? Что ж, хорошо.
Заканчиваю свое выступление и выпрямляюсь. Один… три… всего девять. Все крепкого телосложения, хорошо натренированные. Те, кто готовы убить по приказу. Кончики пальцев начало покалывать от нахлынувшего адреналина.
– Решили развлечься, мальчики? – слегка наклоняю голову набок, оценивая стоящего напротив парня.
Среди собравшихся только от него исходит уверенность власти, следовательно, он и есть лидер.
– Принцессе Морроне следовало бы помнить, что вторгаться на охраняемую территорию без сопровождения опасно, – его тон полон сарказма, осанка расслабленная, демонстрируется полное спокойствие.
Этот парень явно не понимает, что его ожидает.
– Так вы знаете, кто я, – усмехаюсь.
– Полная дура по всей видимости.
– Non è bello chiamare una ragazza stupida.[1]
– Сумасшедшая баба, – бросает своим людям, оставаясь неподвижным. – Уберите ее отсюда, но не убивайте.
Только после приказа его люди переходят в наступление. Безумный оскал на моих губах только растет по мере наступления недоносков, решивших, что я слабая мишень. Из девяти, включая их главаря, вперед выходят лишь двое. Один пытается нанести удар сверху, но моя реакция мгновенна: разворачиваюсь и резким ударом ноги с разворота сбиваю его с ног. Поворачиваюсь к следующему и наношу несколько примитивных приемов в виде джеба и хука.
Еще раз окинув взглядом двоих дилетантов, которые сейчас пытаются подняться на ноги, перевожу его на тех, кто остался стоять на месте. На всех лицах замешательство, кроме одного – самого главного из них, который прямо сейчас стоит с сигаретой в руках. В его глазах любопытство.
– И это все, на что вы способны? – нагло усмехаюсь, почти провокационно.
– Значит обучена?
– Много чему, милый. Подойди ближе и узнаешь, – говорю, чуть наклонив голову.
Он ухмыляется, а остальные мгновенно хватаются за оружие, наставляя стволы на меня. Одна секунда – и мое тело превратится в дырявое решето. Я не неуязвима, уклониться от стольких выстрелов невозможно. Но возбуждение от того, что будет, если они так и останутся стоять с огнестрелом, поражает каждую клетку тела.
– Господа, разве вам был дан приказ убить меня? – задаю вопрос, полный вызова, хотя внутри кипит гнев.
Нужно куда-то выплеснуть накопившуюся злость, нужен какой-нибудь повод. Боль для меня стала как религия, пытки – медаль за выстроенную силу. Но не сейчас. Сейчас хотелось лишь одного – чтобы они помогли забыть. Хоть на минуту, хоть на мгновение. Я пришла сюда за адреналином. За ощущением, которое испытывают дети на аттракционах. Тут нет места страху – есть только возбуждение, которое пройдет без последствий. А их не будет.
Главарь подает сигнал, и подчиненные моментально прячут оружие, однако тут же устремляются ко мне, сохраняя на своих лицах мерзкую ухмылку сплошь из высокомерия. По-прежнему считают меня легкой целью. Действуя исключительно инстинктами, не обращая внимания на тактику и стратегию, я погружаюсь в состояние, где существует лишь тело, движимое собственными законами.
Нападаю первой, не задумываясь ни о последствиях, ни о точности ударов. Чувствую резкую боль в костяшках пальцев, порезанные ткани, сотрясения от полученных ударов. Три удара подряд выводят из строя первого противника, затем другого, третьего…
Резкое жжение вспыхивает в бедре. Клинок. Холодное лезвие прорезало кожу, вошло глубоко внутрь мягких тканей. Игнорирую рану, позволяя внутренней ярости поглотить страх и боль. Кто-то хватает меня за волосы, я мгновенно разворачиваюсь и атакую уязвимую точку. В руке сжимаю окровавленный нож, капли крови стекают по его острию. Неважно, чье это кровотечение – мое или чужое. Продолжаю методично наносить удар за ударом. Металлическое прикосновение к коже – кто-то вооружен ломом. Что ж, и это проходили. Отбираю металлический инструмент, швыряю его на землю и одним быстрым движением валю врага наземь. Стоя над телом, вонзаю клинок ему в сердце. Точно, без осечек. Он мертв.
Остался последний – тот самый главарь.
– Не знал, что женщин учат сражаться наравне с мужчинами, – в его глазах оценка, но теперь вместо усмешки в них ярость.
Естественно. Сумасшедшая баба только что уложила его людей.
– Женщин готовят и не к таким испытаниям, – отвечаю, склонив голову набок и небрежно зачесав волосы назад, изучая его реакцию. – Последнее время все больше ваших людей следуют за мной по пятам. Мне нужно знать. Кто именно отдал приказ. Папаша или его мелкий сосунок?
– Думаешь, я так легко все расскажу?
– Предпочитаешь продлить прелюдию? Хорошо, можем еще потерять время. Но ты все равно заговоришь.
– Ты только что боролась с лучшими из лучших, – холодно комментирует он, оценивая мое состояние. – Тебе не победить меня. Ты уже выдохлась.
– Проверим? – провоцирую его жестом руки, приглашая приблизиться.
Он незамедлительно атакует. Его удары гораздо точнее, внимание сконцентрировано. Если выбывшие были обычными рядовыми солдатами, то этот один из верхушки. Наш поединок превращается в обмен ударами, отражениями и контратаками. Поглощенная происходящим, забываю о ключевом факторе: у меня нет оружия, тогда как у него оно имеется.