Энн Лян – Песнь затонувших рек (страница 7)

Когда мы спешились и направились к воротам, он смотрел на нас пристально, как ястреб. В груди шевельнулось подозрение. Горло судорожно сжалось. Возможно ли, что…

– Ты ее нашел? – спросил он, обращаясь к Фань Ли и по-прежнему не сводя с меня глаз.

– Лучшую из лучших, как и обещал. Сами видите, ее красота не знает равных, – ответил Фань Ли, сложил ладони у груди и поклонился. – Ваше величество.

«Ваше величество».

Мы с Чжэн Дань испуганно переглянулись и поспешно поклонились, повторяя за Фань Ли. Теперь я видела перед собой лишь изумрудную траву и отполированные ботинки вана Гоуцзяня. Сверху послышался голос, раздавшийся будто издалека:

– Они не знают даже основ этикета. Девушкам полагается не кланяться, а приседать.

Я зарделась и выпрямилась. Правитель Гоуцзянь и Фань Ли смотрели на меня: взгляд вана был резким и оценивающим, а глаза Фань Ли ничего не выражали.

– Они из глухой деревни, – пояснил Фань Ли. – Естественно, они не знают этикета, они же не придворные. Но не беспокойтесь, их всему обучат.

Гоуцзянь вскинул брови.

– Ах да, я и забыл, что когда-то ты был таким же, Фань Ли.

Я вздрогнула от удивления. Что он имел в виду? Лицо Фань Ли оставалось бесстрастным, но я заметила, как напряглись его плечи. Ответить он не успел, Гоуцзянь повернулся ко мне.

– А ты уверен, что их можно обучить всего за десять недель? Сам знаешь, времени мало, а я и так слишком долго ждал. – Его глаза безумно заблестели. – Мы обещали У, что наложница прибудет не позже середины зимы, и, если не успеем, нам перестанут доверять, а этого допустить нельзя. Слишком долго мы пытались завоевать их доверие.

– Мы успеем, обещаю, – ответил Фань Ли.

– Что ж, насчет красоты ты прав, – сказал Гоуцзянь. Он пристально меня разглядывал, но так, будто я была предметом, мечом из благородной стали. Мне хотелось отпрянуть, но я сдержалась и не пошевелилась. Как-никак, передо мной был ван, а в княжестве У мне предстояло столкнуться кое с чем намного хуже. – Ее красота безупречна, спору нет. Если ее обучить… у Фучая не будет ни единого шанса. – Меня поразила холодная ненависть, с которой он произнес это имя.

Гоуцзянь заметил это и улыбнулся.

– Как тебя зовут?

– Си Ши, – ответила я, хотя на самом деле меня звали по-другому, Си Ши было моим прозвищем, так меня называли в нашей деревне. Это имя подходило мне больше. – Ваше величество, – добавила я, слишком поздно спохватившись.

– Си Ши, – повторил он. – Красивое имя. Скажи-ка, Си Ши, что ты думаешь о народе У?

Пускай мое обучение пока не началось, но пламя, полыхнувшее в его темных ястребиных глазах, подсказало правильный ответ на этот вопрос. К тому же лгать мне не пришлось: достаточно было вспомнить захлебнувшуюся кровью сестру и ее крошечные ручонки, тянущиеся ко мне, когда солдат У всадил в нее меч. После смерти Су Су мне казалось, что вселенная вышла из равновесия. Теперь у меня появился шанс восстановить баланс.

– Я ненавижу У, – тихо промолвила я. – Это чудовища, питающиеся войной и коварством. Я хочу лишь одного – поставить их княжество на колени.

Гоуцзянь удовлетворенно кивнул и повернулся к Фань Ли.

– Идеальна, – сказал он.

В доме не было никого, кроме служанки, безмолвной, как тень, когда мы вошли, она юркнула на кухню. Куда более разговорчивым оказался юный стражник примерно нашего возраста. Он назвал свое имя, но я мгновенно его забыла, так как все происходящее привело меня в слишком сильное смятение. Если мне предстояло стать шпионкой, стоило быть внимательнее. Провожая нас в наши покои в восточном крыле, стражник болтал без умолку.

– Уже видели вана? – спросил он.

Мои соломенные сандалии шлепали по начищенному полу из темного дерева, в котором, как в реке, отражалась моя размытая фигура. Коридоры в этом доме были намного шире, чем в нашем, а в стенах я не увидела ни единой трещинки и протечки.

– Да, – ответила я.

Стражник оглянулся через плечо и бросил на нас лукавый заговорщический взгляд. Своими изогнутыми бровями и кривой ухмылкой он напоминал мне лису.

– И как он вам?

Я помедлила с ответом. Ван уехал несколько минут назад, но я не знала, кому служит этот стражник и как устроена иерархия в доме. Кажется, он служил Фань Ли, но тот был советником Гоуцзяня, значило ли это, что стражник тоже отчитывался перед Гоуцзянем?

Но пока я раздумывала над вариантами ответов, Чжэн Дань ответила за меня.

– Честно? Я разочарована.

Я чуть не споткнулась, но она продолжала:

– Я рассчитывала увидеть кого-то более… величественного.

К моему потрясению и облегчению, стражник не отрубил ей голову. Он рассмеялся, прикрыв рукой рот, будто у нас теперь был общий секрет.

– Интересно. А как, по-твоему, должен выглядеть ван? У него должна быть золотая карета? Венец? А рядом стоять шеренга слуг в ожидании распоряжений?

Чжэн Дань пожала плечами. Я восхищалась ее дерзостью и мужеством, но иногда боялась, как бы из-за них она не угодила в беду.

– Он выглядит как обычный человек.

– А разве ты не слышала? – Стражник заулыбался шире, нарочито огляделся, хотя кроме нас, в доме никого не было, и шепотом продолжил: – Он ведет самую обычную жизнь. Говорят, он спит на дровах, а комнате у него висит свиной желчный пузырь, и он пьет из него желчь. Он отказывается от роскоши, даже когда ее преподносят ему в дар. И все это в память о Гоцзи.

– Пьет желчь? – воскликнула Чжэн Дань и нахмурилась.

– Гоцзи? – Название показалось мне знакомым. Павший город, где Гоуцзяня вынудили капитулировать перед войсками У. Однако слова стражника намекали, что в Гоцзи произошло нечто куда более постыдное, чем поражение на поле боя.

Стражник подмигнул.

– Если не хотите лишиться головы от очень острого и дорогого меча, советую никогда не упоминать Гоцзи в присутствии Гоуцзяня, если когда-нибудь снова увидите его.

– А что же там произошло? – мне стало любопытно.

– О, я вам не скажу. – Стражник остановился у широкого проема, он, кажется, был доволен, что ему удалось нас заинтриговать, или просто наслаждался вниманием. – Спросите у Фань Ли: может, он вам подробно расскажет, когда будет в настроении.

– А когда он бывает в настроении?

– Почти никогда, – расхохотался стражник. – Я с пятнадцати лет знаю его и вот что скажу: у нашего советника много достоинств. Он благороден, осмотрителен, благоразумен и умен, пожалуй, даже слишком. Но увы, он не может похвастаться веселым нравом.

Мы вошли в большую комнату, где пахло розовым деревом и еще чем-то незнакомым. В комнате стояла простая, но элегантная мебель: две кровати с балдахинами и такой огромный шкаф, что все мои пожитки уместились бы в один ящик. На столе лежали зеркала и, как маленькие солнца, излучали золотисто-бронзовое сияние. В комнате было очень светло: мы стояли напротив окна с кружевными ставнями, в просветы которых виднелся дворик с лотосовым прудом и старым камфорным деревом.

Именно здесь мне предстояло прожить следующие десять недель.

Меня вдруг захлестнула тоска по дому. Я вцепилась в свою сумку, где лежали всего несколько грубых рубашек и заколка, которую отец сам вырезал из дерева. Я не знала, какие вещи мне понадобятся, и взяла только эти. Без моего нефритового кулона шея казалась голой.

Проснулись ли родители? Успели ли понять, что я уехала?

Кто-то коснулся моей руки. Я повернулась, моргнула, прогоняя боль. Чжэн Дань сочувственно смотрела на меня: она все понимала, хотя сама, кажется, не слишком грустила, покидая деревню.

– Можете оставить вещи здесь, – велел стражник. – Фань Ли будет ждать вас в обеденном зале.

Я быстро собралась с мыслями и убрала сумку. О родителях думать больше нельзя, мне предстоит стать другим человеком, и у этого человека будет новая комната, новая одежда и новые желания. Новая Си Ши будет очаровывать самых могущественных людей в мире и предавать их без малейших угрызений совести.

Мы легко отыскали обеденный зал по запаху жареного мяса, который почувствовали еще от дверей в нашу комнату. В животе заурчало, и я поняла, что страшно проголодалась. По пути сюда даже мысли о еде в голову не лезли, но сейчас я не могла думать ни о чем другом. И мне хотелось не грубого ячменного хлеба, какой ели у нас в деревне, не жидкой водянистой каши из бобов, а настоящего мяса.

Я ускорила шаг.

В зале на низком столике нас ждал накрытый ужин. С одного края стола сидел Фань Ли, перед ним стояла миска с рисом, к которому он не притронулся. Он даже не взял свои палочки, и его, кажется, совсем не интересовали разложенные на столе яства: блюда с хрустящими побегами бамбука, целая рыба, обильно политая золотисто-коричневым соусом, белое мясо, такое нежное, что само отваливалось от костей, и ломтики курицы, тушенные со свежими каштанами и острым перцем. Я вдыхала ароматы этих блюд и представляла, как откушу кусочек свежего бамбукового побега и почувствую сладость мяса вперемешку с маслом и густым пряным соевым соусом…

– Проголодались? – спросил Фань Ли, посмотрев на меня. – Садитесь. Это все для вас двоих.

Упрашивать нас не пришлось. Я схватила лежавшие слева палочки и доверху наполнила миску едой. Та была очень горячей, от рыбы поднимался пар.

Фань Ли подождал, пока мы обе утолим голод, попробовав понемногу каждого блюда, и произнес:

– Во дворце так есть нельзя.

Я замерла с палочками в руке.