Энн Лян – Песнь затонувших рек (страница 4)

– О! – Опомнившись, мать торопливо присела в подобии реверанса. Аристократы не жаловали нашу деревню визитами, поэтому этикетом мы не владели: нас этому попросту не учили. – Большая честь для нас, господин… Рады видеть вас в нашем краю.

Глаза Фань Ли скользнули мимо нее и остановились на мне, но он как будто меня не узнал. В его взгляде читалось лишь спокойное расчетливое любопытство. Я поняла, что он не мог меня узнать: вчера на мне была вуаль. Но в таком случае я тем более не понимала цель его прихода. Что ему могло от нас понадобиться?

– Это та самая Си Ши? – спросил он.

Мать замялась и настороженно ответила:

– Да, это Си Ши. Моя дочь.

По-прежнему глядя на меня, он промолвил, в этот раз обращаясь ко мне:

– Слухи не врут. – Он буравил меня невозмутимым взглядом. – Ты действительно очень хороша. – Его слова не прозвучали как комплимент, рассчитанный мне польстить, он скорее констатировал факт.

Я молчала. Я еще не отошла от шока и все равно не знала, что ответить. Людям нравится, когда красавицы не подозревают о своей власти, легко краснеют и смущаются от похвалы, все любят видеть перед собой девушек кротких, молчаливых, неуверенных и ищущих подтверждения своей значимости в чужих словах. Но это же сплошное притворство. Всю жизнь мне повторяли, что я красива. Услышав это столько раз, разве могла я делать вид, что этого не знаю? Человеку высокого роста глупо притворяться коротышкой, так и красавице нелепо робеть от комплиментов.

– Вы что-то ищете? – спросила мать и встала между нами, загородив меня собой, коснувшись моего локтя и легонько его сжав. Это был наш тайный знак, он означал «не волнуйся, все будет в порядке».

– Это долгая история, – ответил Фань Ли и наконец отвел взгляд. Мне показалось, будто порвалась связывавшая нас нить. – Вы разрешите войти?

– Конечно. Си Ши, проводи советника в дом, – промолвила мать и отошла в сторону. – Я вскипячу воду для чая.

По правде говоря, в нашей хижине было так тесно, что мне не пришлось его провожать, мы прошли лишь пару шагов и остановились у стола. Фань Ли разгладил платье, поправил широкие рукава и изящно присел на один из низких табуретов. Я села напротив. Повисла густая тишина, в которой обострились все звуки. Я слышала шорох сухих чайных листьев в соседней комнате – мать бросала их в кипящую воду. Наверняка взяла дорогой чай, который мы берегли на Лунный Новый год. Она что-то неразборчиво шептала отцу. Вскоре они вдвоем вышли из кухни, мать несла на подносе дымящийся глиняный чайник, а отец с ошарашенным видом смотрел на гостя, будто сомневался, не снится ли тот ему.

– Благодарю, – сказал Фань Ли, когда мать наполнила его чашку и по комнате разлилось густое терпкое благоухание чайных листьев. Ему досталась моя чашка: лишних у нас не было. – Что до цели моего визита – правитель Гоуцзянь поручил мне отыскать невесту безупречной красоты.

Сердце забилось сильнее. «Невесту». Все детство я слышала это слово, но сейчас, когда напротив сидел советник вана[3], а за окном золотился рассвет, оно зазвучало совсем по-новому.

Мать с отцом переглянулись.

– Для… для вас? – нахмурилась мать. – Но неужели в княжестве мало девушек, которые хотели бы выйти за вас замуж, почему вам пришлось…

– Нет, вы меня не поняли, – Фань Ли поставил чашку. – Она предназначается вану Фучаю, правителю княжества У, это дар почтения от княжества Юэ. Я искал невесту повсюду и вижу, что Си Ши идеально подходит на эту роль.

У меня вырвался тихий непроизвольный стон то ли потрясения, то ли ярости, то ли страха. При одном упоминании Фучая сжалось нутро. Его пристрастие к вину и женщинам было хорошо известно, он побывал во всех борделях столицы Юэ, а плотские утехи считал важнее государственных дел. Но Фучай сокрушил нашу армию и победил нашего вана. Он был врагом моего народа и причиной наших бед.

Из-за него в деревню пришли солдаты.

Из-за него убили Су Су.

– Что? – выпалила я. – Но он чудовище!

Услышав мой голос, Фань Ли взглянул на меня по-другому. Он меня узнал, но было уже поздно. На его лице промелькнуло что-то вроде печали и даже сожаления, но он быстро взял себя в руки. Посторонний ничего бы даже не заметил, так быстро сменились чувства на его лице.

– Задание не из приятных, согласен, – продолжал он, будто ничего не произошло, однако я заметила, что его голос стал более сдержанным. – Невестой ты будешь только называться. На деле ты будешь шпионкой вана. Тебе предстоит отвлекать Фучая от государственных дел и влиять на него в наших интересах, находясь в непосредственной близости и собирая для нас важные сведения. Другими словами, ты – ключевой элемент нашего плана мести, и с твоей помощью мы окончательно разгромим княжество У.

Мы с родителями потрясенно замолчали.

Фань Ли с мрачным видом сжимал в руках чашку, над ней поднимались призрачные завитки белого пара. Выглядел он очень серьезным.

– Но это… – У меня вырвался смешок, когда я осознала всю абсурдность происходящего. – Извините, но это смешно! Я не могу стать наложницей вана. Я никогда не была замужем. Я даже не выходила за пределы своей деревни. Я не умею делать реверансы, я не знаю, что едят придворные…

– За десять недель тебя всему научат, – ответил он, будто ждал подобной реакции. – Я сам буду следить за обучением: все пойдет по плану. Поверь, с моим наставничеством через десять недель ты будешь готова переступить порог дворца У.

В горле застрял комок. Комната вдруг показалась тесной, чайный аромат – удушливым. У меня закружилась голова и перепутались все мысли.

– Она же простолюдинка, – дрожащим голосом ответила мать и покачала головой. Она редко кому-либо отказывала, тем более вану: это было бы равноценно государственной измене. Но сейчас она стояла рядом и крепко держала меня за плечо. – Этот брак, эта… миссия – неужели не найдется никого более подходящего?

– Мы планируем послать двух девушек, – ответил Фань Ли, – наложницу и фрейлину. Другая девушка из вашей деревни уже согласилась быть фрейлиной. Но, честно говоря… с тех пор как я отправился на поиски наложницы, я побывал во многих местах и повидал немало красивых девушек с лебединой грацией и тонкими соловьиными голосами. Однако рядом с Си Ши все они меркнут, как звезды рядом с луной. Меня привели к вам деревенские слухи, но теперь я увидел Си Ши своими глазами и понял, что языки не врут: о ее красоте будут слагать легенды. Если к Фучаю отправится она, наши шансы на успех очень высоки.

– А что со мной будет, если я добьюсь успеха? – прошептала я.

Наши взгляды встретились, и на миг все вокруг исчезло. Затихли печальные гусиные крики и смолк шорох деревьев. Мир сузился до этой комнаты, и остались лишь мы вдвоем. Дрожь пробежала по телу, будто в глубине души я уже тогда осознавала важность того, что последует.

– Если это произойдет, Си Ши, – тихо произнес он, – ты спасешь наше княжество и навек изменишь ход истории.

Судорожно дыша, я выбежала во двор.

Хотя на улице было тепло, а небо посветлело, я дрожала от холода. Все плыло перед глазами. Колени подгибались. Оставшись одна на улице, я попыталась представить будущее, нарисованное для меня Фань Ли. Мне виделись позолоченные залы, алые одеяния и шпионские секреты, но на большее моего воображения не хватало. За всю свою жизнь я видела и слышала так мало: тихое журчание реки да цветущие лотосы в нашем пруду.

Я крепко зажмурилась и облокотилась о твердую стену дома. Дыхание успокоилось, но в ушах по-прежнему звучали слова Фань Ли. «О ее красоте будут слагать легенды». «Ты спасешь наше княжество и изменишь ход истории». Легенды, история – я и слов таких раньше не знала. Они казались очень важными и весомыми. Я попробовала произнести их и ощутила во рту резкий привкус крови и металла. Эти слова так отличались от привычного мне слова «красота». Красота была моим благословением и вечным проклятием, недолговечная, мимолетная, она легко увядала, как сливовый цвет после первых зимних заморозков. Размышляя об этом, я тихо и горько усмехнулась.

Деревенские тетушки все время твердили, что красота изменит мою судьбу. Но вряд ли кто-то из них догадывался, что это произойдет таким образом.

За спиной послышались шаги.

Я похолодела. Шаги отца были тяжелее, матери – проворнее.

– Я пока не решила, – вымолвила я.

– Знаю, – тихо ответил Фань Ли. Он вышел из тени, луч солнца осветил его точеные черты и изысканные переливы синего платья. – Мне понятно твое замешательство.

– Это изменит всю мою жизнь, – выпалила я, хотя, наверное, не стоило говорить это вслух, тем более советнику вана. Но я продолжила: – И не только мою.

– Знаю, – повторил он и остановился в нескольких шагах, хотя мог подойти ближе. Но, видимо, решил не делать этого из вежливости, благочестия, а может, из уважения к моим чувствам. Или просто привык держаться ото всех на небольшом расстоянии.

– А как же мои родители? Кто позаботится о них, если я уеду? – Я не заметила, как впилась ногтями в ладони, и на коже остались следы в виде красных полумесяцев. Я заставила себя разжать кулаки и убрала руки за спину. – Я единственный ребенок. – Слова оцарапали горло. Правильнее было бы сказать «единственный оставшийся ребенок», но мне было слишком больно это произносить. Могла ли я по-прежнему считать себя чьей-то сестрой? «Сестра» – это слово тонкой нитью связывало двух людей, и они становились частями целого. Без Су Су эта нить повисла, а слово утратило смысл.