Энн Кэродайн – Проклятие зверя (страница 3)

– А если начнется… Она теперь одна из них! Боже, что я говорю… – Рэйчел всхлипнула и, не выдержав, выбежала из комнаты, прихлопнув за собой дверь.

Мишель слышала, как тяжело вздохнул Шон. Его шаги тяжело захромали к ней. Мужчина присел на край кровати и обмакнул пот с ее лица.

– Одна из них? – Язык с трудом шевелился во рту, но Шелли встретила его печальный взгляд. Непрошеные мысли стали закрадываться в голову.

Аддерли встрепенулся, лицо его озарилось улыбкой от того, что воспитанница жива и очнулась. Однако вопрос повис в воздухе, и Шон знал, как Мишель ненавидит, когда от нее что-то скрывают.

Вздохнув, он опустил голову, затем вновь внимательно посмотрел на девушку.

– Это то, о чем я думаю? – с нажимом спросила она.

– Пока остаешься человеком…

– Но ведь это рано или поздно кончится, – Шелли перебила охотника, отвернувшись. Черт возьми, только не это!

– Послушай, девочка. – Шон накрыл ее руку ладонью. – В жизни случается многое, и плохое и что еще похуже, но человек должен оставаться человеком. Да, тебя… укусили, но это не значит что…

– Проклятье! – выругалась Мишель. – Вот только не надо… – Ей было больно, но не от ранения. О чем он только говорит! Всю жизнь учил охотится на нечисть, а теперь пытается убедить, что во всякой твари теплится душа?

Она попыталась подняться и тут же поморщилась. От удара оборотня ее тело, наверняка, один сплошной синяк. Собрав оставшиеся силы, Мишель все же встала, не смотря на протесты Аддерли и попыталась осмотреть себя. Одежда порвана, руки еще в разводах от крови и зияющая рана на плече. Господи, как она могла допустить такое?

Ее охватила злость: на саму себя, на треклятого волка, на то, что уже ничето не поможет исправить произошедшее. Уловив на себе взгляд Шона, Шелли закусила губы и закрыла глаза. Голова кружилась, но на смену гневу пришло другое чувство. Пока еще не ясное для нее, щемящее, тоскливое, и похожее на страх.

– Она… боится меня? – Мишель снова поморщилась, на этот раз от разочарования. Сестра теперь совсем иначе будет смотреть на нее, может быть не сразу, но уже в скором времени Рэйчел изменит свое отношение. Мишель знала твердо.

Шон молчал, и Шелли расценила это как подтверждение своих слов. Она шумно выдохнула. Его сочувствующий взгляд начал ее раздражать.

– Мы не оставим тебя, Мишель. Ты все та же, ты наша Шелли, ты охотник, – сделав к ней шаг, Шон пытался подбодрить.

– Да только жертва изменилась, – горько произнесла девушка.

Ночь прошла очень тихо. В доме повисла угрюмая атмосфера.

После разговора с Аддерли, Мишель осталась наедине с собой. Сон не шел, раны болели, дремота порой переходила в бред, и ей казалось, что зверюга с раскрытой слюнявой пастью снова нависает над ней.

Она слышала, как вернулась Рэйчел, и устроилась в самом дальнем углу комнаты, постелив на полу. Все как-то разом поменялось, разделилось на до и после. Из трех охотников остались только двое. А кто теперь она, Мишель? Стала той, на кого сама когда-то охотилась. Она не знала лекарства, что остановило бы процесс заражения. Все, о чем рассказывал Аддерли, с чем встречалась их кампания, у нечисти один исход – убивать или быть убитыми.

У Мишель было тяжело на душе, но воспитание Шона и волевой характер не позволяли показывать слабость. Она должна быть сильной, должна все вытерпеть, должна продолжать заботится о сестре. Но как? Как ей дальше жить, зная, что совсем скоро она захочет иного, страшного… Теперь ведь в ней живет две сущности, и чужая животная сторона постарается взять верх.

Ранним утром, превозмогая боль, будто из-под последних сил кричавшую о ее еще человеческой природе, Шелли сидела на том же самом покосившемся крыльце. Рассвет только-только занялся, будто и он боялся показаться в полной мере, лишь скользя тоненькими лучиками меж еловых шапок. Шон и Рэйчел еще спали, храп старика успокаивал. И не верилось, что она уже не услышит его… За долгую, самую темную ночь в ее жизни, Мишель решила все сама.

Они всегда путешествовали налегке, поэтому вещи не пришлось долго собирать, а вот с прощанием у Мишель всегда обстояло плохо.

Тихие шаги заставили ее вздрогнуть. Обернувшись, она встретилась с заплаканным, осунувшимся личиком Рэйчел, и сердце сжалось от горечи, сожаления и скоротечности момента. Еще вчера она смеялась над младшей сестрой и Шоном, сегодня они собирались покинуть деревню вместе с денежками Хауарда, а теперь… Ей придется покинуть семью.

– Шелли, – голос Рэйчел прозвучал надтреснуто, словно за ночь она разучилась говорить. Закутавшись в куртку старика, стояла, скрестив руки на груди и морщась от лучиков солнца.

Рэйчел – светлая голова их компании, их совесть, их ответственность.

Мишель улыбнулась, постаравшись принять обычный непринужденный вид.

– Доброе утро, – кивнула.

Рэйчел икнула. Всегда икала после слез, и это не могло не вызвать у Мишель смешок.

– Все в порядке, – подбодрила она младшую сестренку.

– Прости, – выдавила та, а потом затороторила: – Все не должно было быть так!Из-за меня, из-за меня. Надо было пойти с тобой, но… но мы… Мы же думали, что просто волк, такая ошибка… Такого не случалось прежде!

– Эй, эй, – Мишель скованно поднялась, тяжело выдохнув и собираясь утешить. – Не говори глупостей, не вини себя. – Она взяла личико сестры в ладони и заглянула в ее глубокие, очень красивые глаза. Тонкие черты, светлые волосы передались Рэйчел от матери, может потому еще она питала к сестре такие нежные чувства.

– Прости, – всхлипнула та, опустив голову.

– Не стоит, Рэйчел. – Мишель крепко обняла сестру, чувствуя, что у самой защипали глаза. – Мы столько видели в этом мире, столько пережили и это переживем. – Она чуть отстранилась, помедлила немного, набираясь сил, и произнесла: – Послушай, ты же понимаешь… – На краткий миг Шелли отвела глаза. – Наши пути сейчас расходятся, и ты знаешь, что это правильно. Ты, не Аддерли. Ты понимаешь, что это неизбежно для всех нас. Только, Рэйчел, – Мишель облизнула пересохшие губы, ей сейчас все время хотелось пить, было так жарко, словно под нещадным солнцем в печи. – Я хоть и стала другой, но я собираюсь остаться тем, кем была. Силенок прибавилось, да? – шутка не удалась, и девушка покачала головой. – Сохраните мою тайну. Охота – моя жизнь, твоя жизнь. Верь: насколько смогу, я буду держаться, но я не причиню людям вреда. Возможно мне удастся… что-то изменить, Аддрели наверняка не может знать все. Есть же и другие охотники, пусть мы и не пересекались с ними.

Рэйчел хотела было возразить, но осеклась.

Две сестры смотрели друг другу в глаза. Солнечные лучи подобрались ближе и коснулись их ног. Маленькое облачко скользнуло, перекрывая свет, и тень Мишель слилась с остальными.

– Я люблю тебя, Рэйчел, – кивнула она с обреченностью в голосе. В этом было и прощание, и обещание, и щемящая боль.

Она подобрала сумку, брошенную у ступеней, и похлопала сестру по плечу. Та, безмолвно смотрела на нее, не в силах ни остановить сестру, ни что-либо изменить. Внутри у нее что-то оборвалось. Может, та самая связующая нить? Неужто настолько тонкая, что она так просто соглашается сейчас с решением сестры? Или в глубине души Рэйчел уже давно хотела быть сама по себе, начать новую, обычную, совершенно нормальную жизнь с походами на рынок, к пекарю, наблюдая за играющими детьми, штопать одежду за собственными…

Мишель попятилась спиной вперед, все еще глядя на сестру. Шаг за шагом, все дальше от нее, шурша сухой травой под ботинками. Выгоревшие темные волосы золотились рыжетой, поднявшийся ветер смахивал их с плеч на лицо.

Она улыбнулась напоследок, подумала о том, как будет чертыхаться Аддерли, когда наконец проснется. Старый ворчун, Мишель любила его, он хорошо ее воспитал. Но всего предусмотреть нельзя.

Девушка развернулась, и превозмогая боль в ребрах и плече, ускорила шаг.

Глава 1

Наши дни. Колледж Кливленда, штат Огайо, США.

В коридорах кампуса было слишком шумно. Группа спортсменов обсуждала прошедшие соревнования, дурачились, толкая друг друга плечами; их фанатки стояли поодаль, томно вздыхая над кумирами и смеясь над их сальными шутками; умники как всегда считали себя выше всего этого, утыкались в домашние задания, сверяясь с лекциями и решениями сокурсников; одиночки бродили, уткнувшись в телефоны, ведя разговоры с невидимыми собеседниками или слушали музыку в наушниках.

Такая повседневность успокаивала, дарила устойчивость под ногами и уверенный взгляд в будущее.

Класс углубленной биологии находился на втором этаже, и окна его выходили на парковочную площадку возле кампуса. Многие ученики уже расселись по местам, еще продолжая оживленно разговаривать и делиться впечатлениями за прошедшие выходные.

– Так-так, у нас здесь истеричка-Рэйчи. Я бы постеснялась приходить после всего, что случилось, – пропел приторный девчачий голосок, когда его обладательница остановилась у одного из занятых столов класса.

Рэйчел подняла голову и посмотрела на нее: мелкими кудряшками обрамлявшие голову яркие рыжие волосы, такой же яркий дерзкий макияж и вечная противная ухмылка. Лора Уильямс собственной персоной.

– Мне нечего стыдится, Лора, в отличие от тебя, – произнесла Рэйчел, доставая из сумки учебник.

– Да неужели? – сверкнула глазками та. – Свидания не твой конек: Джош мне все рассказал, – Лора надменно хмыкнула.