Энджи Томас – Я взлечу (страница 58)
У меня под ногами стонет, держась за глаз, Малик.
Я не могу рисковать его жизнью. И своей тоже. Даже ради благополучия собственной семьи.
Я распрямляюсь и смело заглядываю Королю в глаза. Пусть этот трус посмотрит в мои и не увидит там страха.
– Дай сюда, – повторяет он сквозь зубы.
Я снимаю кулон с шеи. Он сверкает даже в темноте.
Король выхватывает цепь у меня из рук.
– Вот так-то.
И, не спуская с меня глаз – я отвечаю тем же, – пятится к машине. Ствол он опускает, только садясь за руль. «Камаро» уносится прочь, увозя с собой последнюю подушку безопасности моей семьи.
Часть третья. Новая школа
Двадцать два
Меня чуть не убил Король. Так что я звоню тетушке, Послушнице Сада.
Она срывается с места, едва услышав слово «ограбили».
Мы ждем ее на обочине. У Малика под глазом набухает синяк. Он говорит, что все нормально, но больше ничего не говорит.
Я обхватываю себя руками. Внутренности стянулись в тугой узел и никак не расправляются. Не знаю, может, так и лучше. Похоже, я только на этом узелке и держусь, иначе сдохну.
К нам летит «катлас» тети Пуф. Едва он тормозит, из него выскакивают тетя и Жулик. Оба со стволами.
– Что случилось? – спрашивает тетя. – Кто это был?
– Король из «У Джимми», – выдавливаю я.
Малик вскидывается.
– Ты с ним что, уже знакома? – Не вопрос, а обвинение.
– Пересекались, – просто отвечает тетя. – Бри, что он забрал?
Челюсть ноет – так я все это время стискивала зубы.
– Цепь.
Тетя закрывает руками лицо.
– Твою мать!
– Короли мечтали добраться до цепочки с тех пор, как убили Ло, – говорит Жулик.
Зачем она им? Типа приз за то, что забрали у меня отца?
– Я не хотела отдавать… – Голос срывается. – У него был пистолет, и…
– Охренеть. Он грозил вам стволом?
В ее глазах плещется, ища выход, ярость. Я знаю ровно пять слов, после которых она вырвется на волю:
– Он целился мне в лицо.
Тетя медленно выправляется. Ее лицо ничего не выражает и кажется почти спокойным.
– Я этого так не оставлю, – говорит она и идет к машине, намекая, чтобы мы шли следом.
Малик остается стоять на тротуаре.
– Ты с нами? – спрашиваю я.
– Не. Пройдусь до дома. Подумаешь, пара кварталов.
До дома… где его уже наверняка ждет мать.
– Слушай… не говори, пожалуйста, тете Шель, ладно?
– Ты серьезно? – спрашивает Малик. – Бри, в тебя целились! Мне подбили глаз!
Я серьезна как сердечный приступ. Если он проговорится своей маме, она скажет моей, и тогда конец всем нашим с тетей затеям.
– Не говори ей, хорошо?
– Эй, ты что, собираешься ему мстить? – Я молчу. – Бри, ты спятила? Не лезь в это! Нарвешься еще.
– Я же не прошу тебя помочь! – кричу я. – Просто не говори ей! Ясно?
Малик стоит неестественно прямо, как доска.
– Хорошо, – говорит он. – Как скажешь, Бри. – Мое имя он выплевывает, будто оно ядовитое.
Не знаю, что он тут решил устроить, мне тупо не до этого. Надо вернуть цепочку. Я сажусь в машину. Мы отъезжаем, а Малик так и стоит на тротуаре.
Тетя Пуф с Жуликом обсуждают того Короля. Оказывается, у него кликуха Кейн, и он любит гонять на «камаро» по улице Магнолий. Наверно, туда мы и едем… Но тетя паркуется перед моим домом.
– Бри, вылезай, – выходит сама и наклоняет вперед спинку своего кресла.
Я тоже выхожу.
– Зачем мы сюда приехали?
Тетя Пуф вдруг обнимает меня, крепко-крепко, чмокает в щеку и шепчет на ухо:
– Не высовывайся.
Я вырываюсь.
– Нет, хочу с вами!
– Да плевать, чего ты там хочешь. Сиди дома!
– Но мне нужно забрать…
– Бри, ты сильно хочешь сдохнуть или сесть? Или тебя замочат Короли, или кто-нибудь настучит полиции. Третьего не дано.
Да. Она права. И вдруг я понимаю…
Это ее могут убить. Или посадить.
Я не просто разожгла пламя, я своими руками заложила бомбу, и она вот-вот взорвется. Не надо!
– Тетушка, не лезь в это. Оно того не…
– Хер тебе, никто не смеет обижать мою семью! Сперва они забрали у меня брата, теперь грозят пистолетом тебе, а мне, значит, тихо сидеть? Черта с два!
– Только не убивай его!
– А нахрена ты тогда мне звонила?
– Я… я не…
– Могла мамке позвонить, могла Трею, да копов бы вызвала, в конце-то концов! Нет, ты позвонила мне. Нахрена?