Эммануэль Ласт – Зойка (страница 26)

Еще был заведующий складом, что отвечал за приемку продуктов и их выдачу согласно меню, но с ним Зоя подружилась сразу. Иван Степанович проработал на складе больше тридцати лет, имел звание Героя Социалистического Труда и множество орденов за воинские заслуги.

Он ласково звал Зою “Егоза” и первое время помогал осваиваться на кухне.

— Ты с Валентиной не спорь, это бесполезно, уж поверь. А, если попалась, так не юли. Она сознательных уважает и строго не наказывает.

Позже Зоя поняла, за какие проступки Валентина Митрофановна назначала поварам отработки, а пока, в первые дни работы в столовой, фигура начальницы внушала ей восхищение и трепет.

— А это тогда чье? — Валентина подняла руку и между указательным и большим пальцем Зоя увидела волос. Длинный и ярко-рыжий.

— На мой похож, — она коснулась белой шапочки на макушке, под которой, свитые в кольцо, лежали две косы.

— Вот я и спрашиваю, чего на кухне забыла?

Зоя бросила короткий взгляд за спину Валентины.

У стола в конце комнаты с опущенной головой стояла Раиса. Не самая смышленая выпускница кулинарного техникума, но добрая и отзывчивая душа. Только она не ругалась, когда Зоя, расправившись с грязной посудой, приходила на кухню, чтобы учиться, наблюдая за работой поваров.

Пока Валентина обсуждала новое меню с Иваном Степановичем, Зоя смотрела, как ловко Раиса орудовала большим и острым ножом. На пятидесяти литровую кастрюлю уходил почти десяток луковиц, которые она умудрялась нарезать меньше, чем за пять минут.

Если под нож не попадал палец или два.

Раиса была ходячим невезением. И когда лезвие в очередной раз нечаянно соскочило, Зойка была единственной, кто оказался рядом и не растерялся. Она остановила кровотечение и наложила на руку тугую повязку, промыв рану под проточной водой.

И, пока Райка вытирала горькие слезы боли, умудрилась и рабочее место привести в порядок, и недостающие луковицы покрошить, так что Валентина, когда вернулась, ничего не заметила.

— В повара хочу, надоело посуду мыть, — бойко ответила Зойка, глядя прямо на начальницу.

Та только усмехнулась и, потрясая волосом перед ее лицом, ответила:

— Сначала правила поведения на кухне выучи. Опрятность и внимательность — превыше всего!

Она стряхнула волос в мусорное ведро, вымыла руки и, зычно прикрикнув, вернула коллектив к работе. Если просьба Зои и заинтересовала Валентину Митрофановну, то виду она не подала.

И Зое ничего не оставалось, как опять собирать пустые кастрюли и возвращаться к своему посту посудомойки.

Вечером того же дня, Раиса догнала Зою на проходной.

— Спасибо, с меня должок! — и, подмигнув, припустила к остановке, от которой уже тронулся автобус.

Потом Зойка часто будет вспоминать этот маленький эпизод, как тот, с которого все началось, а пока уставшая, но довольная она шла домой, где на маленькой кухоньке была полноправной хозяйкой и могла готовить все, что в голову взбредет.

Так недели сменяли недели, лето близилось к концу и Зоя, которая помнила про данное Тихону обещание бросить работу, как только вернется в техникум, понимала, что не хочет этого делать.

Ей нравилось рано вставать, за обедом болтать с Иваном Степановичем, который военной выправкой и повадками напоминал ей отца, и даже нагоняи Валентины уже не страшили.

Вытащив из раковины большую кастрюлю, Зоя водрузила ее на соседний стол и тяжело вздохнула. Низ живота тянуло третий день к ряду, а значит скоро должна была пойти кровь. В такие дни Тихон избегал близости и Зоя всегда ждала их с нетерпением.

Не слишком ли долго в этот раз?

Она вытерла руки полотенцем. Попыталась вспомнить, когда последний раз кровила, и не смогла. Да и немудрено — работа в столовой отнимала много сил, не говоря о том, что дом тоже требовал внимания.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍И все же…

Зоя положила руку на низ живота и прислушалась. Могла ли она забеременеть?

Вечером того же дня, когда Тихон, сытый и довольный, как обычно потянулся к ней в поисках ласки, Зойка остановила его на полпути.

— Ты чего? — тихо спросил муж.

— Нельзя… кажись, понесла я.

Тихон замер.

Где это видано, что брюхатую на маленьком сроке да нельзя? Нахмурился было, да быстро взял себя в руки. Молча встал, собрал со стола грязную посуду и сложил в раковину. Дернул рукомойник и, обнаружив, что воды нет, потянулся за ведром.

— Ты куда? Погоди, сейчас сама наберу.

— Сиди, — басом приказал Тихон и вышел.

Чтобы согреть воды, перемыть всю посуду и вытереть насухо полотенцем, ушёл час. Все это время Зоя внимательно наблюдала за ним. Когда, наконец, с уборкой было покончено, Тихон заключил жену в свои объятия и, поцеловав в макушку, потянул к постели.

Показывать свою радость единственно понятным ему способом.

Глава 30

Отстояв длинную очередь, Зоя вошла в кабинет врача.

В просторном светлом помещении стоял белый застекленный стеллаж с папками и два стола — для гинеколога и медсестры. За ширмой справа — кресло для осмотра, которое было похоже на страшного скрюченного зверя.

— Присаживайтесь, на что жалуемся?

Зоя прижала сумку к животу и ответила неуверенно:

— На беременность?

Врач подняла голову и посмотрела на нее поверх очков. Медсестра, что сидела напротив, улыбнулась, и она поняла, что сказала какую-то глупость.

Конечно, кто ж на ребеночка внутри себя жалуется? Только если он нежеланный, а для Зои, мечтавшей о большой семье, самый что ни на есть долгожданный.

— Сколько полных лет? Замужем?

— Замужем, восемнадцать, — и поспешно добавила. — В декабре будет девятнадцать.

— Ложитесь на кушетку.

Зоя послушно устроилась на холодной пеленке.

Сегодня она отпросилась с работы и то, потому что Тихон настоял. Узнав о беременности, он потребовал оставить столовую и воспользоваться остатком августа, чтобы отдохнуть перед началом учебы, но Зоя ответила отказом.

— Половой жизнью со скольки лет живете? — спросила гинеколог, подходя к Зое и присаживаясь рядом.

— С замужества… — говорить об этом, даже с врачом, было стыдно, и Зоя закрыла глаза.

— Это со скольки?

— С восемнадцати…

— Платье поднимите, пожалуйста, мне нужно осмотреть ваш живот.

Она потянула подол вверх, оголяя ноги и простые белые хлопковые трусики. Врач приспустила резинку белья к лобку и коснулась теплыми пальцами низа живота. Надавила, так что Зоя перестала дышать.

— Акушерский стетоскоп, — медсестра встала и вручила доктору деревянную трубку, похожую на колокол с широкой воронкой.

Плоский конец уперся Зое в живот, к другому гинеколог приложила ухо. Несколько долгих мгновений она молчала, потом выпрямилась и, отставив прибор в сторону, мягко надавила на область ниже пупка.

— Сердцебиение ровное, частота пульса около ста девяноста ударов в минуту, приблизительный срок девять — десять недель.

Врач встала и, вымыв руки, села за стол, склонившись над картой.

Зоя обернулась.

— Можно вставать?

— Можно. Сейчас медсестра вам выпишет направление на анализы. Как сдадите, запишетесь на повторный прием.

Зоя одернула подол и встала. Ноги не слушались, а в голове гудела только одна мысль — у нее будет ребенок!

— А кто же там? Мальчик или девочка? — доктор в ответ рассмеялась и глянула на Зойку с материнской теплотой, как на несмышленого птенца.