Эммануэль Ласт – Зойка (страница 25)
Тихон вымыл руки и сел за стол. Вилкой разломил котлету пополам и положил в рот сочный мясной кусок, сладко причмокнув.
— Горячо поди? — спросила Зоя и он отрицательно покачал головой.
— Ты чего хмурн
Это только в супружеской постели Тихон был невнимательным и нетерпеливым, а в жизни, и Зоя за почти полгода брака неоднократно в этом убеждалась, глаз с нее не спускал.
— Нет, — она встала и, перекинув полотенце через плечо, принялась вытирать и без того сухие тарелки.
Он ждал. Ел неторопливо, вздыхая с удовольствием, и изредка поглядывая на Зою. Наконец, покончив с ужином, встал, вручил жене пустые тарелки и вышел вон.
А через пять минут вернулся с литровой бутылкой домашнего самогона.
— Ты чего? — удивилась Зоя.
О том, что Тихон имел страсть к алкоголю, она узнала только после свадьбы. И речь шла не о легких напитках типа пива или сидра, а о крепких настойках, которые он сам с большим удовольствием гнал в сарае за времянкой.
Чача, самогон, брага — с тем же удовольствием, с которым Зоя экспериментировала на кухне, он смешивал воду, сахар и ягоды, давая массе бродить и крепнуть, источая вокруг терпкий кисло-сладкий аромат.
— Неси рюмки, — Зоя нахмурилась, но сделала, как попросил.
Тихон вытащил пробку, разлил мутную жидкость и протянул жене вместе с краюхой черного хлеба.
— Не хочу, — заупрямилась Зоя и Тихон приподнял одну бровь. Легонько качнул рукой в ее сторону и края рюмок встретились, издав короткий мягкий звон.
Она выдохнула и, зажмурившись, опрокинула в себя стопку самогона. Глаза защипало от выступивших слез и Зоя закашлялась. Тихон придвинулся ближе и ласково погладил ее по спине.
— А теперь рассказывай.
— Мать приходила, — ответила она осипшим голосом. Тихон подал кружку с компотом. — За Людку просила… помириться.
— Ммм…
Воспоминания о старшей сестре не всколыхнули в душе ровным счетом ничего. Высокая и худая, с темными жиденькими волосами и длинным узким носом, она была похожа на цаплю. Глаза водянисто-голубые, как и ее натура — невыразительная, истеричная.
Тихон никогда таких не замечал, так как сам по натуре был флегматичным. Он искал огонь. Живую душу, деятельную и яркую, что зажжет в груди пожар не на раз или два, а на всю жизнь, и будет поддерживать до конца его дней.
Он хотел Зою, с первых дней знакомства. И он ее получил. Своенравную, горящую как тысяча костров, но податливую и нежно зовущую его Касатик.
— На свадьбу звала…
— Когда?
— Какая разница? Все равно не пойду!
Тихон вздохнул. Какие же бабы дурные! Из ничего проблему делают, а потом от последствий плачут.
— Когда? — повторил свой вопрос и Зоя нехотя ответила:
— В эту субботу.
Тихон обхватил ладонью тонкое холодное горлышко бутылки и нежно провел пальцем по стеклу, стирая конденсат. На языке еще горел вкус удовольствия, дно рюмки блестело остатками терпко-сладкого нектара, но он не поддался искушению. Заткнул бутылку пробкой и убрал руку.
Зоя, что сидела перед ним в домашнем цветастом халате на запахе, в вырезе которого так соблазнительно покачивалась грудь, была сейчас в сто крат желаннее.
Он придвинулся ближе, нежно коснулся пальцами ее покатого плеча и следом залез ладонью в вырез, сжав в кулаке тугую грудь.
— Дай хоть со стола уберу!
Но Тихон уже подхватил Зою на руки и, поцеловав в распахнутые от удивления губы, понес в постель. Потому что не умел выражать свою любовь по другому, кроме как простым обладанием.
Когда все было кончено и Зоя стыдливо прикрыла блестящее от пота тело халатом, Тихон сказал:
— Собирайся.
— Куда?
— Пойдем тебе платье покупать.
— Зачем? — удивилась Зоя, а потом поняла. — Не пойду!
— Не спорь, — сказал тихо, но твердо. — И делай, что велено.
Зоя стояла перед отделением ЗАГС и смотрела на тополиный пух, что летал над головой и шапками ложился на тротуар у ее ног. Почти так же в декабре в день ее свадьбы по улицам кружил снег.
И было не жарко, а очень холодно. Как снаружи, так и внутри…
Люду в красивом свадебном платье и фате, которая от ободка на голове, собранного из искусственных белых роз, спускалась к самому полу, держал под руку коренастый темноволосый парень с пышными усами и добрыми голубыми глазами.
— А у нее губа не дура.
Зоя обернулась.
Рядом стояли две женщины в строгих льняных костюмах с отложными воротничками. Волосы осветлены и уложены в красивые завитки.
— Ну, так! А я тебе говорила, что окрутит. Посмотри, как в рукав вцепилась!
Зоя перевела взгляд на сестру. Ободок кольца блестел на солнце и гости со стороны жениха стройной колонной тянулись к молодоженам, чтобы поздравить и лично пожелать счастья и долгих лет жизни. Цветочных букетов было так много, что рябило в глазах.
Вот подошла очередь матери с Ниной. Зоя отметила про себя, что платья, хоть и выглядели новыми, явно были перешиты из старых нарядов. Она посмотрела на свой хлопковой сарафан с открытыми плечами и широким поясом на талии красивого темно-зеленого цвета, который купил Тихон, и ощутила укол стыда.
Марфа обняла Люду и поцеловала в щеку. Нина одарила обоих супругов смущенной улыбкой и обернулась, ища глазами младшую сестру. Зоя не стала высказывать претензии за то, что Нина ни словом не обмолвилась о свадьбе. Хватило одного ее виноватого взгляда, чтобы понять — сестра была такой же заложницей обстоятельств, как и она сама.
Тихон потянул Зою за собой и она расправила плечи, тут же позабыв о Нине. Когда подошла к молодым, улыбнулась, почти искреннее, и увидела на лице Люды ответную улыбку.
— Совет да любовь! — пробасил Тихон и сжал в крепком рукопожатии ладонь жениха.
— Поздравляю, — тихо добавила Зоя и Люда благосклонно кивнула.
— Спасибо. Как живется замужем? — спросила, улыбаясь еще шире.
— Скоро сама узнаешь.
Зойка не хотела грубить, только не в этот день, но слова вырвались непроизвольно. Люда засмеялась. У тротуара остановился белый Москвич-403 и призывно грянул клаксон.
Из-за руля вышел крепкий выхолощенного мужчина в идеально отутюженном брючном костюме и, обойдя автомобиль по кругу, открыл перед молодыми заднюю дверь. Прежде чем сесть, Люда с большой нежностью обняла его и Зоя поняла, что это был отец жениха.
— Хорошая машина, — мечтательно выдохнул Тихон.
Люда послала гостям воздушный поцелуй и скрылась в салоне, но Зоя почему-то была уверена, что жест этот адресовали ей одной.
Глава 29
Промышленная вытяжка гудела над головой, вбирая в себя ароматы жареного лука, мясных тефтелей и тягучего киселя цвета сладкого чая.
Зоя в резиновых перчатках мыла посуду, утирая со лба пот и изредка поглядывая за спину. Туда, где женщины в белых халатах и накрахмаленных колпаках шинковали, тушили и пассировали основу для шедевров советской кулинарии.
Простые, но сытные рецепты, со своими хитростями, что призваны были накормить работяг, трудившихся на Хлебозаводе номер шесть.
— Зой, подь сюда!
Валентина Митрофановна, женщина могучего телосложения и такого же несгибаемого нрава, была на кухне главной. Она утверждала меню на неделю, графики дежурств, отпуска и отработки, воспитательный эффект которых считала недооцененным.
— Чего опять на кухне забыла? — спросила, уперев кулаки в бока и целиком загородив широкой проход между двумя алюминиевыми столами.
— Ничего… — Зоя улыбнулась.
На кухне, как и на любом производстве, была своя иерархия. За главным поваром, который контролировал всю работу, стояли два помощника. Те, в свою очередь, раздавали указания поварятам, практикантам, если такие приходили, и всем остальным.