Эммануэль Ласт – Зойка (страница 24)

И пусть до идеала было далеко, Зоя берегла ее как могла, а живая ее натура пускала корни там, где другая бы упала, обломав крылья.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Дни летели вперед, как стаи перелетных птиц.

Не успела Зоя оглянуться, как зима закончилась и на смену ей пришла весна, а с нею и годовая сессия. Чтобы закрыть все на отлично, пришлось постараться, но она справилась.

И, вместо того, чтобы отдыхать и наслаждаться летом, устроилась на работу в местную столовую. На испытательный срок взяли посудомойкой, но она и тому была рада.

Повара приходили к пяти утра и до обеда чистили, жарили, варили и тушили блюда, согласно меню на неделю. Смена Зои начиналась в восемь, но она все равно приходила вместе со всеми.

Чтобы наблюдать, учиться, а иногда и помогать.

— Только до конца лета! — поставил условие Тихон и ей пришлось согласиться.

Потому что только там, среди огромных алюминиевых кастрюль, эмалированных тазов и мясорубок, она чувствовала себя живой и почти счастливой.

Глава 27

После свадьбы Зою навещала только Нина.

Выпить чаю, рассказать последние новости, вспомнить, как хорошо им жилось в деревне. Тихон не был против, даже наоборот, скромная средняя сестра нравилась ему и он частенько подсаживался к столу, чтобы узнать, не нужна ли ей помощь, не обижает ли кто.

Те визиты были наполнены минутками нежного, щемящего сердце счастья и всполохами воспоминаний. Зоя слушала и удивлялась про себя. Ведь когда-то и она была частью той жизни. Так же пила с матерью чай на кухне, стирала белье, напевая ее любимые песни.

Времянка, в которой жила Зоя, находилась в трех остановках от ее старого дома. И, если причины, по котором Люда не желала захаживать в гости, она еще могла понять, то отсутствие Марфы — нет.

— Пожалей ее, Зоя… — вздыхала сестра. — Ты не видишь, а я с ней каждый день. Возраст дает о себе знать… вечером после ужина сразу ложится и лежит до самого утра. В выходные у плиты или контрольные проверяет, нет им конца и края.

— Может, захворала? Врачу показывались?

Нина усмехнулась.

— Ты поди ее заставь, — и поняв, что только Зоя и могла заставить, обе рассмеялась.

— Значит, сама зайду на днях.

Но Марфа ее опередила.

И Зоя, что ждала на ужин Нину, очень удивилась, когда в низкое окошко времянки постучала мать.

— Как живется, дочка? — спросила, переступая порог.

Зоя отметила про себя и посеребренную макушку, и потухший, словно виноватый взгляд. Обида растворилась в потоке жалости и острой нежности, что затопили сердце. И вместо ответа она прижалась к Марфе, уткнувшись носом в шею и вдыхая родной запах.

— Голодная? Я котлеток налепила, будешь?

Зоя потянула мать за собой в просторную чистую комнату с невысоким потолком, которая служила ей и кухней, и столовой, и спальней, что пряталась за полотняной шторой в дальнем углу.

Марфа улыбнулась. Выросла ее младшая, озорная девочка. И теперь привечает в своем доме и угощает, как взрослая, тем, что приготовила сама. Она вошла в комнату и осмотрелась.

Казалось, только недавно сидела здесь за свадебным столом, а как изменилась обстановка!

На постели старенькое, но добротное лоскутное одеяло, на низком окошке тюль, пол чисто выметен. На входе циновка из лоскутов ткани, которую Марфа сплела собственными руками. На столе свежесрезанная ветка сирени.

Она села за стол и вдохнула пьянящий запах уходящей весны, а Зоя засуетилась у плиты. Зашкворчало брошенное на раскаленную сковороду масло и зашипели, пуская сок, домашние котлетки, наполняя комнату ароматом жареного мяса.

— Не обижает тебя Тихон? — спросила Марфа и Зоя села подле нее.

— Не обижает.

— Устаешь?

— Нет, молодая еще, чтобы уставать, ты лучше про себя расскажи?

— …Дочка, ты прости, что не отговорила, — вдруг сказала Марфа, и Зоя в ответ вся подобралась. Встала и отошла к плите, будто в том была необходимость.

— Не от чего было отговаривать.

— Как же ты, с нелюбимым… — вздохнула Марфа и Зоя крепче сжала в руке деревянную ложку, которой мешала гречку в казанке.

— А разве в любви счастье? Ты любила и вон чего… а я свою жизнь с трезвой головой строить буду.

— С трезвой? Сгоришь быстро, женщина вся из чувств соткана, а ты — так и подавно.

— Ничего, — отрезала Зоя. — Жизнь не праздник, но и не поминки.

— Неужто очерствела тут одна? — спросила мать и слова эти больно кольнули Зойку в самое сердце. — Посмотри на сестру — одна как тень ходит, вторая между вами мечется.

Так вот зачем пришла… не в гости, не проведать, как в браке живется, а за Людку просить.

— Помирись с ней, пока я жива…

— Мама!

— Ты сильнее. И взрослая не по годам… скоро свои дети пойдут, вспомнишь мои слова. Вы вдвоем меня без ножа режете, сил нет больше!

— Не было б меня, Тихон на ней все равно не женился! Не любил он ее никогда!

— И все равно не по-людски получилось… — вздохнула Марфа и Зоя заставила себя обернуться.

Сейчас перед ней сидела не взрослая женщина, что когда-то заботилась, защищала и брала на себя ответственность за их общее будущее, а уставшая, измотанная жизнью тень. Слабая и сама нуждающаяся в защите.

Зоя подошла к Марфе и села напротив. Сказал тихо:

— Мне извиняться не за что, Бог судья. Найдет Людка себе мужа и все забудется, дай только время.

Мать покачала головой.

— Уже, — и чуть погодя, добавила. — В следующую субботу свадьба.

Зоя сглотнула. Нина об этом ни словом не обмолвилась.

— Нашла-таки офицера? — она встала и загремела тарелками.

— Нашла, — подтвердила мать. — Вы придете?

— А нас разве кто звал?

— Зоя…

— Я не шучу! — она обернулась к Марфе. — Я с ней до последнего доброй была! Никогда за спиной ножа не держала, да видно доброту у нас принято за слабость принимать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Она сестра твоя старшая!

— Позовет сама — придем. А нет, так и говорить не о чем.

Зоя поставила на стол тарелку с гречкой и дивными сочными котлетами, но мать к ним даже не притронулась.

— Пока жива, я — глава нашей семьи, если ты еще помнишь. И я вас приглашаю.

— Я давно уже не Боева, — ответила Зоя и как же тяжело дались ей эти правдивые, но жестокие слова. По глазам поняла, как ранили они Марфу. — Позовет сестра сама или с женихом придет, мне все равно. Но без ее слова мне там делать нечего.

Марфа пожевала нижнюю губу, молча поднялась и вышла вон. Зоя проводила ее тяжелым взглядом и бездумно сжала в руках полотенце, чтобы не броситься следом. Колючие слезы потекли по щекам за шиворот, прожигая в душе новые дыры, хотя там и без них было горько.

Глава 28

Когда вечером со смены вернулся Тихон, Зоя уже взяла себя в руки.

Котлетки рядком лежали на тарелке рядом с добротной порцией гречки. Свекольный салат с чесноком и домашним майонезом стоял тут же, как и большая глиняная кружка с компотом из сухофруктов.