Эммануэль Ласт – Зойка (страница 19)

Зоя закрыла глаза и достала из памяти единственное отравленное болью воспоминание, связанное со Славой. Длинные светлые волосы, нежные объятия и поцелуи с другой… Сердце зачастило и Зоя вытерла выступившие на глаза слезы.

Предателей не прощают.

— Видела я невесту твою, красивая…

По ту сторону воцарилась гробовая тишина.

Зоя прижала ладонь к двери и замерла. Еще надеялась услышать его оправдания.

Ну, же, любовь моя, скажи, что это ложь! Что поклеп навели злые люди! Что только я, одна-единственная для тебя на всем белом свете!

Но Слава молчал. И его молчание было для нее громче любых слов.

— Не уйдешь сам, я Тихона попрошу тебя выпроводить.

— Зоя…

— Нет больше твоей Зои. И имя мое не смей произносить. Тихон!

Он словно только этого и ждал. Показался в проеме кухни, долговязый и готовый на все, только пальцами щелкни.

Зоя отошла в сторону и, когда Тихон вышел вперед, обернулась. Прежде чем входная дверь захлопнулась, отрезав ее от старой жизни, успела мельком разглядеть любимое лицо в обрамлении смоляных волос, бледное и потерянное, словно из него высосали все соки.

Слава отступил на шаг.

Как она узнала? Он мял в руках шапку. Неужто на вокзал ходила, но зачем? Он же сказал, что будет в библиотеке… И что за дурость со свадьбой затеяла горячая ее душа?

Неужели, ему назло? Ах, Зойка!

Тихон исподлобья смотрел на Славу и воздух вокруг искрился от сдерживаемого им гнева. Одно неосторожное движение или слово и случится драка.

И ведь даже не выслушала!

Слава прижал к груди кулак и растер, безуспешно пытаясь унять боль. Так сцепились в душе любовь к этой взбалмошной, яркой девчонке и мужская гордость, что хоть вой.

За соседней дверью кто-то зашуршал недовольно и Слава вспомнил угрозу соседки.

— Я уйду, но тебе ее не отдам. Так и знай, — наконец выдавил из себя Слава и сбежал вниз.

Хлопнула дверь подъезда и следом за спиной Тихона распахнулась другая. Он обернулся и увидел Зою, что дрожала всем телом, сжимая в кулаке растрепанную косу. Ревность, острая как кинжал, ослепила на мгновение, но Тихон сдержался.

Сердце быстро забывает, но гордость помнит всегда.

— Идем за стол…

Они вернулись на кухню и молча сели на свои места. Нина, что пыталась разрядить обстановку пространной болтовней, умолкла. Евдокия пожала губы и глянула на сына, но тот выдержал ее тяжелый взгляд.

— Сама стол готовила? — спросила она Зою, вздыхая.

Если сын что решил, ему хоть кол на голове чеши, от своего не отступится, это она хорошо знала. Одного взгляда хватило, чтобы понять — переубеждать Тихона поздно. Что и после такого позора от девчонки не откажется.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Только помогала, — ответила Зоя, глядя на свои колени.

— Она учится на повара, учится прилежно, лучшая на курсе, — добавила Нина.

— Хорошо, раз мой сын решил, что эта девушка — достойная для него пара, так тому и быть. Сама замуж хочешь?

Зоя вспомнила, как со Славой ходила в ЗАГС. Каким красивым показался ей дворец бракосочетания. Как она мечтала, что возьмет его фамилию и станет Строгановой.

А теперь уготовано ей быть женой другого. И ведь сама такой путь выбрала, да назад уже ничего не воротишь. И скоро станет она Зоей Назаровой.

Она кивнула, а горло сжал спазм. Только бы не расплакаться у всех на виду!

— Что скажешь, Марфа, отдашь свою младшую за моего Тихона?

Мать Зои поправила на плечах шерстяную шаль и посмотрела на будущего зятя.

— Если пообещает, что будет беречь ее и во всем помогать, дам свое благословение.

— Обещаю, — без раздумий ответил Тихон и Евдокия снова вздохнула. Улыбка получилась вымученной, но от нее уже ничего не зависело.

— Значит, дело за малым осталось — обсудим свадебку.

Зоя плохо запомнила сам разговор. Поняла, что денег нет особо ни у кого и сердце закололо от осознания — матери ее свадьба обуза, а сестрам… кто ж виноват, что младшая вперед старших под венец пошла!

Да и предрассудки все это.

— Что-то голова разболелась, пойду прилягу.

Зоя встала, следом за ней Тихон. У двери в комнату оба остановились и она, не оборачиваясь, сказала:

— Никакой свадьбы не нужно. Распишемся тихо, своим кругом посидим и все. Сделаешь по своему, за тебя не пойду.

И юркнула в комнату, неслышно прикрыв дверь.

Глава 22

Слава не находил себе места.

Как вернулся домой не помнил — завалился пьяный спать прямо в одежде, что ни сестра, ни родители не смогли его добудиться. А, когда проснулся, голова хоть и болела нещадно, зато была ясной.

Кто рассказал Зое про Веронику?

Родители не могли, они вообще о ее существовании не знали. Сама Вероника тоже, да и как ей было из поезда связаться с Зойкой? Нет, это был кто-то другой.

Слава заставил себя встать, залпом выпил пол графина воды и поехал в институт. Там нашел Гришку, лучшего друга, и отвел в сторонку.

— Ты куда пропал? Палыч лютует, все ждет твою дипломную…

— Ты Зойке про Веронику донес? — перебил его Слава.

Только он знал об их тайной любви. И, хоть в открытую не осуждал, но всегда был против связи с “поварихой”. В понимании Гриши Вероника, девушка из хорошей семьи, была лучше, чем безродная деревенская девчонка.

— На кой мне, Слава?

— Говори правду, — он сжал кулаки. — Ты или нет?

— Нет, — Гриша выпрямился, расправил плечи и с вызовом глянул другу в лицо. Подозрения обидели его до глубины души.

— А кто тогда? — Слава обмяк и облокотился на подоконник.

Похмелье вернулось с новой силой и глаза заслезились от яркого света, отраженного белым покрывалом снега за окном.

— Не знаю. Можешь у сестры своей спросить, — буркнул Гриша и Слава выпрямился.

— У Ленки? А она здесь при чем?

— Спрашивала у меня недавно за твою, где живет, где учится, как вы познакомились. Сказала, что подружиться хочет, ну, я и не стал врать…

Слава схватился за голову — на любого мог подумать, даже на лучшего друга, но только не на родную кровь! Вспомнил и Ленино письмо, и уговоры проститься с Никой по-человечески. Тогда не придал значения ее словам, а теперь все заиграло новыми красками.

Неужели подстроила? Ему назло все подстроила!

— Слав, а что случилось? — спросил Гриша, но тот уже бежал по коридору прочь.

Как могла Лена предать его!?

Как посмела она лезть в его жизнь и решать, что для него лучше, а что нет!? Злость и разочарование затопили разум, словно приливная волна, вымыв остальные человеческие чувства.