Эммануэль Ласт – Зойка (страница 18)

Тихон открыл дверь подъезда и пропустил мать вперед.

Сердце гулко отбивало ритм где-то в висках — он до сих пор не верил в реальность происходящего. Все боялся, что Зойка передумает или Славка явится вперед его и все испортит.

Они поднялись на один пролет, когда дверь подъезда скрипнула, забросив на ступени новую порцию свежего снега. Повинуясь секундному порыву, Тихон перегнулся через перила и увидел Славу.

Кровь отлила от лица и он вручил матери букет, что держал в руках.

— Иди вперед, я догоню.

— Ты что это? — спросила Евдокия и, бросив взгляд сыну за спину, нахмурилась. — К ней что ли?

— Нет, мама, просто товарищ знакомый, ступай, — Тихон легонько подтолкнул ее и Евдокия поднялась на две ступени, с сомнением глядя на поникший от мороза фикус и коробку с тортом.

Двое мужчин молча смотрели друг на друга и ждали. Шаги Евдокии затихли и напряженную тишину нарушила трель дверного звонка.

На пролет выше открылась дверь и зычный мужской голос произнес:

— Здравствуйте, добро пожаловать! А где же жених?

— Скоро будет, добрый вечер.

Слава почувствовал, как грудь сжало от недостатка кислорода. Он узнал Тихона сразу и не поверил своим ушам. К кому тот пришел свататься? Ревность, жгучая и горькая, подняла голову, но Слава задушил ее силой воли.

У Зойки было две сестры, это какое-то недоразумение! Он поднялся на ступень выше и Тихон встал посередине лестницы, преградив ему путь.

…Или нет?

— Ты зачем пришел? — спросил Тихон и в голосе прозвучала угроза.

— А ты? — ответил вопросом на вопрос Слава и сделал еще один шаг.

Позиция у него была невыгодная, да и руки заняты. Но не могла же Зойка с этой каланчой у него за спиной миловаться! Вспомнил, как оставил ее почти на полтора месяца одну, и внутри все сжалось от злости.

— Что ж ты за человек такой, что за спиной к моей девушке клинья подбиваешь? — спросил Слава и поднялся еще на две ступени.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍При желании, он мог бы теперь дотянуться до Тихона рукой.

— Что ты за человек такой, раз она из-за тебя плачет опять?

Слава замер.

При их последней встрече, Зоя была счастливой и нежной, ждала свадьбы и переживала, что ее приходилось держать в тайне ото всех.

С чего вдруг ей было плакать из-за него?

— Попридержи язык! — Слава одним рывком преодолел последние разделявшие их ступени и оказался с Тихоном лицом к лицу.

Почти одного роста и комплекции, только один черный, как сама ночь, а второй светлый, что ясный летний день.

И оба влюблены в одну и ту же девушку.

— Тихон, ну, где ты? — раздался голос Евдокии, а следом за ним другой, нежный и родной, лезвием резанувший Славкину душу:

— Что случилось, где он?

Зойка. Его Зойка!

Слава рванулся вперед, но Тихон перехватил за плечи. Он дернулся и бечевка лопнула. Коробка с тортом шлепнулась на пол и раскрылась, заляпав стены и перила белым кремом.

— Сказал, товарища встретил… темный такой, не знаю его имени… — ответила Евдокия и Слава крикнул:

— Зоя!

В миг стало тихо и темно.

Слава тяжело задышал, почувствовав, как напряглись в ответ кулаки Тихона, что держали его за воротник.

Зоя молчала. Почему она молчала!?

— Тихон, иди к столу… еда стынет.

От слов и интонации, с которой были сказаны эти слова, Славу пробил холодный пот. Тихон глянул наверх и хватка ослабла.

Отступив на шаг, он поднялся на пролет между этажами и сказал:

— Не ходи сюда больше.

Хлопнула дверь и снова все стихло.

Глава 21

Когда первый шок прошел, Славу обуяла злость. Оставив фикус на подоконнике между этажами, он взлетел на пролет выше и дернул на себя дверь Зойкиной квартиры.

Заперто.

Зажал пальцем звонок и приглушенная дерматином трель показалась ему колокольным звоном… по его душу. Никто не торопился открывать и Слава замолотил в дверь кулаками.

— Зоя!

Дверь справа приоткрылась, натянув цепочку, и маленькая старушка выглянула в щель.

— Прекратите безобразие или я в милицию позвоню!

Слава уперся в дверь плечом.

— Поговори со мной, Зоя! Я не уйду, пока ты не объяснишься!

— Да что же это делается-то!

Зоя с гостями была на кухне. Она слышала и дверной звонок, и крики Славы. Понимала, что нужно что-то сделать и не могла заставить себя пошевелиться.

Глянула на мать. Та пунцовая от стыда пыталась отвлечь будущую свекровь разговорами, но Евдокия поддерживать беседу отказывалась. Вместо этого она сверлила Зою тяжелым взглядом.

Тихон встал и она удержала его за руку.

— Нет. Я сама…

Вышла в коридор. Из комнаты выглянул Василий Петрович.

— Помощь нужна? — спросил коротко и, когда Зоя отрицательно покачала головой, пригладил пальцами усы и бороду и вернулся к себе.

Никогда прежде коридор не казался ей таким длинным, а собственное тело чужим. Кое-как добрела на ватных ногах до двери.

Раз слово себе дала быть сильной — будь!

— Отпусти звонок. И уходи, — проговорила Зоя, четко выговаривая слова, и почувствовала, как дрогнуло полотно двери с той стороны.

— Зоя… что же ты делаешь?

— Я все знаю… — прошептала в ответ и прижалась лбом к холодному дереву.

— Что? Зоя, открой и поговори со мной!

Она замотала головой и косы хлестко ударили по спине и плечам.

Если откроет, если посмотрит в глаза его карие с пушистыми ресницами, услышит запах, что за эти месяцы стал родным, или того хуже — позволит к себе прикоснуться, то уже не сможет довести задуманное до конца.

Предать себя ради любви… или любовь ради себя?