Эммануэль Ласт – Зойка (страница 17)

Зойка вытащила из коробки сапог. Повертела в руках, поставила на пол и расстегнула голенище. Душа завыла, запротестовала, но она отбросила сомнения.

Раз решила, пойдет до конца.

Обула второй и встала, прошлась по кухне, перекатилась с носка на пятку. Удобные и теплые. Зоя вышла в коридор и у зеркала в половину ее роста оценила подарок со стороны. На стройных ножках сапожки сидели как влитые. Даже лучше, чем на Ленке.

Зойка по-женски обрадовалась обновке, но, заметив в зеркале искреннюю улыбку, вновь помрачнела. Вернулась на кухню и сложила сапоги обратно в коробку.

Это тебе не конфетки да мороженое на палочке!

Вот таким должно быть отношение мужчины к женщине, а не поцелуи украдкой да обещания Луны с неба. На кой ей Луна, когда сугробы выше головы, и кушать хочется каждый день.

Нет, больше плакать она не будет. И пусть сердце разрывало на части от боли, она была сильнее.

Зоя обернула длинные косы вокруг головы, закрепила шпильками и, надев фартук, взялась за готовку.

Пока выполняла монотонную работу: чистила картошку и лук, резала соленые огурцы и свеклу на салат, сама не заметила, как успокоилась. Прошлое больше не имело значения и на сердце появился первый, пока еще тонкий налет черствости.

Зоя бросила на раскаленную сковороду кусочек масла. Хлопнула дверь и она обернулась. На мгновение показалось, что в конце коридора увидела Славу — растрепанного и испуганного, готового на все, чтобы ее вернуть.

Но это мать вернулась с работы.

Стряхнула с воротника оставшийся снег и прошла на кухню, где Зоя уже жарила картошку. Закрытая коробка с сапогами притаилась на стуле, что был задвинут под стол.

— Опять картошка? — устало спросила Марфа.

— Набиваю руку, — ответила Зойка, не поднимая глаз.

— Ну, ладно. Умаялась я за день, пойду полежу. Как будет готово, позови.

— Я тебе туда принесу.

— Вот ещё, эка невидаль, в постели ужинать. Сама приду.

Мать удалилась, а Зоя привалилась к стене.

Предателей не прощают.

Так говорил отец, когда рассказывал ей про войну. Два ранения, контузия, полевой госпиталь. И мать, которая ухаживала за ним, раненым.

Предателей не прощают. И она прощать не станет.

Через час Зоя позвала мать к столу, но сама ужинать не стала. От нервов кусок в горло не лез. Чуть позже к ним присоединились сестры, но их рассказы она слушала вполуха.

Голова была занята одним — нужно сказать. Расставить точки над “i”.

Зоя подняла глаза на Людку. Похудела, лицо осунулось… и все из-за Тихона. Как она отреагирует?

Зоя не знала, но отступать было поздно.

— Я замуж выхожу, — сказала тихо и, когда Люда посмотрела на нее, не отвела глаз.

— Это что еще за дурость? Тебе лет сколько, в паспорт давно заглядывала? — спросила мать, но Зоя добавила.

— За Тихона.

— Батюшки свет!

Время на кухне замерло. Нина, что сидела рядом, залепетала, не зная, к кому бежать первой: Людку держать, чтобы младшей глаза не выцарапала, или Зойку защищать.

— Он мне сегодня предложение сделал. И я согласилась.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- А как же Слава?

— …Нет больше Славы, — выдавила из себя Зойка и потупилась.

— Выбрала кусок пожирнее? — Люда бросила вилку на стол и та звякнула о край тарелки. — Совет да любовь! — потом поднялась и вышла из-за стола.

— Да хоть бы доесть дала, все тебе неймется, Зоя! — сокрушенно покачала головой мать и закрыла лицо руками. — Что-то плохо мне, проводи, Нина…

Сестра вскочила и, взяв Марфу под руку, увела, но скоро вернулась и села напротив Зойки.

— Что же ты творишь… — натужно выдохнула Нина, словно высказать претензии, адресованные сестре, стоило ей огромного количества сил. — Она же любит его… по-настоящему! Хоть бы мать пожалела, если сестру не жаль!

— А он меня любит. Выйду замуж и сразу съеду от вас, все меньше хлопот.

— Да что за глупости у тебя в голове! Когда это ты кому мешала? Все жили дружно, пока сюда не переехали! Как знала, что в городе одно зло!

Пока сестра изливала свое негодование, Зоя молчала, но, когда Нина иссякла, встала и начала убирать со стола.

— А Слава что?

— А ничего, — сухо ответила Зоя.

Нина пыталась ее разговорить, но все без толку.

Когда сестры вернулись в комнату, мать уже спала. Зоя поняла это по глубокому чуть свистящему дыханию. Люда тоже лежала на кровати спиной ко входу. Зое показалось, что плечи ее подрагивали, и она отвернулась.

Совесть ее не мучила. На душе было удивительно пусто.

Как в той старой-старой сказке: что воля, что неволя — все одно.

Глава 20

От Вероники Слава вернулся домой с легким сердцем.

Разговор, который в его представлении должен был закончиться истерикой, вышел максимально спокойным и завершил их отношения на дружественной ноте.

Конечно, они не смогут поддерживать близкую связь после его женитьбы, но мысль о том, что Вероника оказалась такой проницательной и понимающей, восхищала его.

Счастливчик тот, кому достанется эта удивительная женщина!

Оставался еще один нерешенный вопрос: что подарить Зое на день рождения. Покупка колец нанесла серьезный урон его личному бюджету и все-таки оставить Искорку без сюрприза Слава не мог.

Лежа в темноте своей спальни, он перебирал в голове варианты того, что могло Зойку порадовать. Чулки, кружевное белье и косметику Слава сразу забраковал. Интимность подарка наверняка бы разозлила ее, а к туши и помадам, как он заметил, Зоя была почти равнодушна.

Может быть, духи? Но достать хорошие даже для него было проблемой. Слава знал, что в стране дефицит только со слов друзей по институту. Сам он его так остро не ощущал, потому что дома всегда была колбаса и масло, а постель заправлена хрустящими от крахмала белыми простынями.

Слава не мерз зимой в демисезонных пальто, как большинство однокурсников, и носил хорошую обувь, которую мать достала через знакомого перекупщика.

Он подумал, что Зоя прекрасно будет смотреться в платье с люрексом, наподобие тех, что носила его сестра, но побоялся ошибиться с размером.

В итоге, уснув под утро и так ни к чему не придя, Слава проспал до самого вечера и, проснувшись, понял, что ужасно опаздывает. Захватив с собой обручальные кольца, он заскочил в бакалею за тортом, и, не найдя поблизости живых цветов, купил фикус в горшке и отправился к Зое.

Когда она станет его женой, эти вопросы отпадут сами собой, он будет наряжать ее и баловать, и сам наслаждаться вкусными блюдами, что она станет готовить только для него.

И не только блюдами…

В то же время Зоя с матерью сбились с ног, в ожидании сватьи.

Несмотря на их скромные возможности, стол ломился от разнообразных угощений: запеченная с яблоками курица, сельдь под шубой и оливье, гора мандаринов на тумбочке рядом и ароматный наваристый бульон для борща.

Узнав о скорой Зойкиной свадьбе, соседи по коммунальной квартире тоже внесли свою лепту: Василий Петрович подкинул полкило домашнего сальца, тетя Надя отдала шерстяной платок, что связала своими руками, а молодая семья, чей сынок часами нарезал по коридору на велосипеде, поделилась кухонной утварью.

Так, с миру по нитке, Зоя набрала себе на приданое.

Только Люда ходила как тень и не участвовала в подготовке к проводам. Марфа, что последние несколько дней глаз с нее не спускала, наказала Нине за сестрой приглядывать, пока чего не случилось, но это было лишнее.

Узнав, что в день рождения Зои Тихон с матерью придет свататься, Люда попросила в магазине смену без очереди и ушла на сутки. Жалко было Марфе старшую дочь, но сделанного назад не воротишь.