Эммануэль Ласт – Зойка (страница 14)
— Не прикидывайся невинной овечкой, все ты знаешь! Есть у Славы невеста, без пяти минут законная жена. И сейчас, пока я тут с тобой разговариваю, он знаешь, где? С ней, с настоящей своей любовью!
— Неправда… он диплом пишет, в библиотеке!
— Конечно, в библиотеке на пятой платформе в купе проводницы вагона под номером шесть, — Лена засмеялась и покачала головой. — Глупая ты девица, мне даже немного тебя жаль… неужели не поняла, что была для него лишь развлечением?
— Врешь ты все… не верю ни единому слову! Слава меня любит, по-настоящему любит!
Лена расхохоталась.
— Любит, как же. Он только себя любит. И поезда свои, — потом вздохнула и пристально на Зою глянула. — Не веришь?
Она промолчала и Лена пожала плечами, натягивая на аккуратные ладони кожаные перчатки.
— Воля твоя, хочешь верь, а хочешь нет. Но только там он, где я сказала — греет в объятиях свою настоящую невесту, — Лена отвернула край перчатки и посмотрела на запястье, где поблескивали модные часики. — А, может, и не только… остановка-то длинная. Если побежишь прямо сейчас, может, и успеешь им ручкой помахать.
Зойка сжала пальцы в кулаки и короткие ногти больно впились в кожу. Не глядя на Лену, она метнулась вперед, сорвала с крючка шубу и выбежала из гардероба вон.
Оказавшись на улице, простоволосая и потерянная, выдохнула и густой белый пар заклубился вокруг, вмиг истаяв, как если бы то была ее душа. Ветер ударил в затылок, разлохматил прекрасные медные косы и с новой силой толкнул в спину.
Словно знал, что промедление подобно смерти, и потому поторапливал, подгонял Зойку, нес вперед, к вокзалу на перрон номер пять к шестому вагону поезда дальнего следования.
К тому, кто обещал, любить вечно и никогда не предавать.
Как добежала до вокзала, Зоя не помнила.
Всего три квартала, а она не чувствовала ни лица, ни рук. Морозный воздух с трудом прокладывал путь в легкие, волосы взмокли и, найдя нужную платформу и вагон, она схватилась за поручни и подтянулась.
Ни контроллера, ни второго проводника поблизости не было и Зоя вошла в тамбур. Сердце стучало с перебоями, щеки горели огнем и она распахнула полы шубы, растерла рукой солнечное сплетение, но гнетущее чувство внутри не ушло, а только усилилось.
Снег на голове и валенках начал таять и на полу образовалась приличная лужа грязно-коричневого цвета. Зоя остановилась напротив первого купе и взялась за ручку.
Прислушалась — тихо.
Только сердце стучало быстро-быстро, потому что еще надеялось. Еще верило, что все злые слова, сказанные про Славу, ложь. И он, родной и верный ей, сидел сейчас в библиотеке и корпел над дипломной работой, как и обещал.
Конечно, это была не больше, чем злая шутка завистницы.
Ох, как же Зоя отплатит ей за все!
Она дернула дверь в сторону и та поддалась на удивление легко.
Вот не застеленная постель, маленький столик у окна, раскрытая косметичка и одинокий тюбик губной помады. Зоя облокотилась плечом о косяк. Пальто на вешалке справа и сапоги под койкой женские.
Она искала глазами присутствие мужчины и не находила. А смятая постель… мало ли, какая эта женщина неряха! Нечего и думать, соврала Ленка, точно соврала! Зоя вытерла пот со лба, пригладила к вискам непослушные пряди и вернулась в коридор, когда услышала смех.
Обернулась.
Вагон длинный и свет горел тускло, но она увидела.
Так ясно, как если бы они стояли прямо перед ней: в тамбуре на той стороне за приоткрытой дверью в объятиях ее Славы смеялась разлучница. Тонкая, высокая, светловолосая. Он целовал ее шею, гладил руками спину, спускаясь ниже, а она хохотала в ответ. Звонко, задорно. Била его по плечам, но не отталкивала, а дразнила.
Так играют со своим мужчиной, с тем, кому доверяют.
Кому отдались…
Мир Зои сузился до размеров этого коридора и жадных губ, которые целовали не ее. Упрямых сильных рук, что ласкали другую. В груди что-то болезненно натянулось и лопнуло с пронзительным, тошнотворным хрустом.
Зоя сделала шаг.
Подойти и уличить обманщика в измене, вцепиться нахалке в волосы! И… что потом? Она окаменела. Подвергнуть себя такому унижению? Никогда! Но зачем тогда звал замуж? Обманывал или все же любил?
Зоя пыталась вдохнуть и не могла. На помощь пришли слезы. Спрятали от ее взора тех, от кого она сама отвернуться была не в силах.
Зажав рот руками, Зоя развернулась и выбежала прочь. Выпрыгнула из вагона, поскользнулась на снегу и упала. Запястье прострелило болью, но она не обратила на нее внимание.
— Что же это вы, барышня, скачете… не ушиблись?
А вот и второй проводник.
Зоя вскочила и бросилась бежать. Ветер бросал в лицо снег, ноги подскальзывались, а полы распахнутой шубы поломанными крыльями били за спиной, но перед глазами был только он.
Мужчина, который ее предал.
Глава 16
Слава смотрел, как поезд медленно скользил вдоль пятой платформы.
Покатый нос состава ушел далеко вперед и стук колес, который возникал каждый раз, когда сталь переезжала зазоры на рельсах, сейчас был еле слышным.
Он напоминал ему ритм биения живого сердца и отдавался во всем теле нотками приятного узнавания. Слава любил этот размеренный, убаюкивающий ритм, скорость и легкость движения состава, и его неоспоримую мощь.
Тудух-тудух, тудух-тудух, тудух-тудух…
На вокзале Слава чувствовал себя, как дома, и, тем не менее, сегодня предпочел бы оказаться где-нибудь в другом месте. Он не хотел видеть Веронику, а объясняться с ней тем паче.
В конце концов, Слава ничего ей не обещал. Родители поженили их еще в раннем детстве. Сначала в шутку, а потом всерьез. И, чем старше он становился, тем большее давление оказывала на него семья, вырисовывая неоспоримые перспективы возможного брака.
Ее отец — Герой Советского Союза, мать — без пяти минут ветеран труда.
И сама Вероника — посмотри, какая порода, какая стать! Писаная красавица: тонкокостная, высокая, стройная. Она мечтала стать балериной, но травма, полученная по глупости в пятнадцать лет в спортивном лагере, поставила на карьере крест.
Слава тогда в шутку предложил ей в перспективе стать проводницей на “его” поезде, и Вероника, неожиданно, согласилась. Слово не воробей и пока он помогал ей готовиться к вступительным экзаменам, сам не заметил, как увлекся. Что и не мудрено — кровь горячая, гормоны бушуют…
Слава стал ее первым мужчиной — это все и решило. Сколько раз потом корил себя за несдержанность? Не счесть! Но, кто прошлое помянет, тому глаз вон. Не забеременела и на том спасибо.
И хотя Слава полностью осознавал меру ответственности, что легла на него после их первой ночи, сам частенько задумывался, а не было ли в том ее расчета? Хорошо спланированного спектакля, призванного удержать его рядом?
Так или иначе, но кольца Слава купил и о намерении жениться сообщил родителям. Их радость била через край и никто не обратил внимания на его собственную растерянность.
Свадьбу решили играть после выпускных экзаменов и Славе со временем она стала казаться чем-то эфемерным, недосягаемым. Событием, которое должно было произойти где-то в другой жизни.
А потом он встретил Зойку и мир перевернулся с ног на голову.
Слава отсчитал шестой вагон и дождался, пока опустится подножка. Мужчина лет сорока в форменном кителе проводника состава спустился на перрон и следом за ним в проеме показалась Вероника.
В темно-синем платье с отложным воротником и четырьмя золотыми пуговицами на груди, без шапки и форменной шинели, она, встретившись со Славой глазами, пригладила выбившиеся у виска волосы и замерла.
— Что же вы, товарищ, молодой состав совсем не бережете! — пошутил Слава, пожимая Ивану руку.
Он узнал его сразу, по бравым гусарским усам с отворотом и самокрутке, что появилась в уголке рта, стоило только сойти с поезда. Никулин Иван Демидович — проводник, на которого последние пятнадцать лет равнялись все без исключения выпускники Института инженеров железнодорожного транспорта.
Мужчина ответил на рукопожатие и улыбнулся:
— Не уследил, моя вина, — достал спички, прикурил и с наслаждением затянулся. — Да она разве послушается? Нынче женщины умные пошли, все со своим мнением.
— Иван Демидович! — Вероника потупила глаза и прижалась всем телом к холодному поручню.
— Сейчас разберемся, поднимайся, нечего мерзнуть, — Слава легонько подтолкнул ее и юркнул в вагон следом.
Иван покачал головой — дело молодое, и пошел вдоль платформы, неспешно размахивая красными флажками.
— Как я рада, что ты все-таки пришел! — не дожидаясь, пока Слава стряхнет с воротника снег, Вероника обвила руками крепкую шею и коснулась губами гладко-выбритой щеки.
— Ну, полно, люди смотрят… давай хоть с прохода отойдем!
Она кивнула и, схватив его за руку, потянула в купе проводницы. Вдвоем развернуться на полутора квадратных метрах было трудно и Славе пришлось снять полушубок.
Ника запустила пальцы в непослушные черные волосы и прошептала: