Эмма Таррелл – Здоровый эгоизм. Как перестать угождать другим и полюбить себя (страница 22)

Жизненно важно укоренить в ребенке понятие самоуважения, достоинства, научить их через любовь и валидацию, что они ценны сами по себе. Однако очень безответственно ставить вашу потребность нравиться своему ребенку выше потребности вашего ребенка в безопасности и стабильности.

Если вы не научите его, что действия имеют последствия, жизнь точно научит. И жизнь будет куда менее сострадательным учителем.

Когда родители расходятся

Когда родители расстаются, ставки очень высоки. Даже когда все указывает на скорый конец и отношения исчерпали себя, родители часто цепляются за надежду, что они смогут остаться вместе ради детей и спасти их от болезненного опыта горя и потери. Одна из моих пациенток пришла ко мне, раздавленная виной за то, что наконец выгнала мужа после нескольких лет его агрессивного поведения. Даже покинув дом, он продолжал причинять жене неприятности, он был параноиком и ревнивцем, следил за ней, чтобы увидеть, не встречается ли она с другими мужчинами, или врывался в дом посреди ночи. Он не встречался с детьми и не платил алименты, копил долги на общих с женой кредитных картах, пока однажды за долгами не пришел судебный пристав. Когда мы говорили о том, почему она просто не разведется с ним, чтобы раз и навсегда разобраться с этим, она сказала мне, что ужасно боялась, что ее дети возненавидят ее. В ее худших кошмарах муж убивал себя, а дети винили ее за это. Она надеялась, несколько наивно, что может вытерпеть его отвратительное поведение и отказаться от своего счастья, чтобы не расстроить и так расстроенных детей еще больше. Ее друзья пытались заверить ее пустыми избитыми фразами, говоря ей, что дети рано или поздно бы все поняли и продолжили бы любить ее, несмотря ни на что. Это не работало, и я попробовала другой подход, менее приятный, но более честный: «А что, если они действительно обвинят вас? – спросила я. – Это было бы весомой причиной вам всем оставаться в этой токсичной ситуации? Они не должны знать, что правильно. В конце концов, они всего лишь дети, может, им нужна мама, чтобы за них решить, что для них будет правильнее».

Не спрашивайте своих детей, что им нужно. Как бы они ни протестовали, детям нужны вы, чтобы решать, что лучше. Им нужно отталкиваться от вас, пока они не наткнутся на что-то твердое, что может их стабилизировать. Без стены, на которую они могут опереться и отдохнуть, они вынуждены бесконечно искать пределы, и им недоступно богатое развитие, которое может начаться, только если их надежно держит что-то большее, старшее и мудрее их. Им нужны границы, даже если они иногда будут испытывать к вам неприязнь за то, что вы их устанавливаете.

Говорите только то, что имеете в виду

Возможно, вы говорите «да», потому что не любите сцен. Это ваша ошибка, и вы должны понимать, что, скорее всего, приучаете детей устраивать сцены, чтобы получить то, что они хотят. Или, возможно, ваш ответ «нет», но вы боитесь, что детям он не понравится, поэтому вы просто игнорируете какое-то поведение, или говорите, что ребенок просто «озорничает», чтобы представить его поведение поприятнее, или говорите «да» под давлением момента, а позже срываетесь на ребенке за это.

Или вы говорите «нет», потому что боитесь потерять контроль или волнуетесь, что детям палец в рот не клади – руку откусят, что вы создадите прецедент и сами же себе выроете яму. Подобные высказывания заставляют нас думать, что есть «верный» способ поведения. Единственно верного пути нет, ничто не работает идеально, но это нормально, потому что воспитание – это путь проб и ошибок, и для всех он будет разным. Если бы был только один «верный» способ, мы бы все уже к этому моменту его знали.

Если вы на самом деле не имеете в виду «нет», а просто считаете, что вам надо сказать «нет», то ваше обоснование не выдержит их допросов. Вы можете дать трещину под давлением, или ваши сообщения станут непоследовательными, и это запустит новый круг экспериментов со стороны ребенка. Если вы действительно и неподдельно имеете в виду «нет», это «нет» будет проще поддержать. Если ребенок просит мороженое и вы по веской причине отказываете ему, но потом ребенок вам улыбается и вы, закатив глаза, тянетесь в морозилку, то будьте честны с собой, чему вы его учите. Если учить детей смягчать авторитетную фигуру или манипулировать системой, чтобы получить то, чего они хотят, это приведет к проблемам дальше, и детям нужно, чтобы вы взяли на себя ответственность за этот факт. Они не могут сделать этого для себя сами. Я знаю, что очень непросто иногда держать оборону, и мне вспоминается разговор, который состоялся у меня с дочерью, когда ей было четыре. Она хотела, чтобы мы куда-то пошли, но до этого не слушалась меня.

«Ну, – начала я, – все будет зависеть от поведения одной девочки, начиная с этого момента». Она подумала немного и ответила: «Ты выглядишь потрясающе».

Взгляд в прошлое, настоящее и будущее

Если вы приучили своих детей игнорировать ваши слова, вы можете переучить их, настояв на своем, но сначала вам нужно определить, где границы слабы. Говоря в общем, этот процесс изменения поведения можно запустить, если заглянуть в прошлое и отметить свои собственные действия, например: «Сего– дня утром я сказала “да” чему-то, хотя на самом деле имела в виду “нет”». Потом мы можем заметить то, что мы делаем прямо сейчас: «Я опять говорю “да”, хотя стоит сказать “нет”». Теперь мы можем заглянуть в будущее и понять раньше, чем произойдет сцена, как мы поступим: «Это одна из тех ситуаций, когда я чувствую себя виноватой за то, что должна работать, поэтому я компенсирую эту вину, разрешив им играть в компьютер, хотя уже точно пора спать… Хорошо, теперь, когда я знаю это, я могу заранее продумать другие варианты действий и понять, какой из них наи– более подходящий». Эти четкие, постоянные границы – то, что на самом деле ищут ваши дети, когда испытывают вас. Позвольте им найти их быстрее. Некоторые мои пациенты – большие дети родителей-угодников, все еще ищущие это нечто четкое десятилетия спустя.

Ущерб равнодушия

Эти принципы верны и для подростков, хотя подростковый виток бунтарства выглядит более опасным. С неврологической точки зрения подростки – гигантские трехлетки, у которых очень активно развивается мозг, но у них уже есть ресурсы и возможности впутаться в куда более неприятные ситуации с соответствующими последствиями. Воспитывать подростка часто очень сложно, без сомнений, это время конфликтов и разногласий и для родителя, и для ребенка. Иногда родители, воспитывая собственных детей, невольно могут пытаться исправить ошибки своего детства, и, быть может, из страха гиперконтроля родители-угодники могут в итоге не обеспечить достаточно контро– ля. В результате границ оказывается недостаточно, и дети могут воспринять это как недостаток заботы, и именно это кажущееся безразличие родителей наносит основной ущерб. Насаждение правил ради правил в этом возрасте, как и в любом другом, вредно, но подростковому мозгу необходимо руководство, он еще не сформировался.

Ясмин хотела, чтобы ее мать заботилась о ней достаточно, чтобы установить границы, которые нужны были ей для защиты, она просто не знала об этом.

Девушка пришла ко мне на прием, когда ей было семнадцать, и ее мать была в полной растерянности. Ясмин регулярно пропускала уроки и угрожала вовсе уйти из колледжа.

Ее мать сказала мне, что любит дочь, но не знает, как помочь ей; она перепробовала все и сейчас была на пределе.

Отец Ясмин был жестоким человеком, и когда они с матерью наконец развелись, девочка с мамой делили одну комнату в крошечной квартире над магазинчиком. Они все делали вместе и были больше похожи на друзей, чем мать и дочь. Все изменилось, когда ее мать встретила отчима. Внезапно у нее появилась своя собственная комната в новом доме, и вскоре после этого родилась сестра.

Время шло, и Ясмин начала отдаляться. Она рассказала мне, что помнила, как постоянно чувствовала себя чужой в своей семье. Когда ей было тринадцать, у нее случались, по словам матери, «истерики», и она убегала наверх в свою комнату. Отчим обычно шел за ней и приводил ее обратно, но мать говорила ему оставить ее в покое и позволить ей остыть. Поэтому Ясмин сидела в своей комнате, слушая их разговоры за общим столом, слыша, как они смеются и как звенит посуда за ужином, на котором ее не было. Никто не приходил спросить, в порядке ли она, и со временем она стала припрятывать еду у себя в комнате, так что ей даже почти не надо было спускаться вниз.

Так и повелось: Ясмин сопротивлялась родителям тем или иным способом, а ее мать качала головой и говорила: «Я просто не знаю, что с тобой делать, Ясмин, я в растерянности». Ночью она лежала в своей кровати и плакала, пока не заснет, надеясь, что мать может услышать и придет узнать, что не так. Анорексия, которая развилась в итоге, не была осознанным выбором, но для девочки это был способ сделать свою боль видимой; она становилась все меньше и меньше, и мать вопросительно смотрела на нее, но когда дочь говорила ей перестать так пристально смотреть, именно это она и делала. Она никогда не спрашивала, что не так, и ни разу не попыталась заставить ее поесть.