Эмма Смитх – Судьба по договоренности (страница 9)

Я всматриваюсь в неё:

– Сводного… значит не такого, как он?

Равана не отвечает сразу. Она выбирает слова осторожно – как будто стены тоже слушают.

– Арсен другой, – признаёт она тихо. – Но… не думай, что тут можно жить как хочешь. Этот дом держится на Мураде.

– Он… псих, – вырывается у меня. – Он за один день показал, что у меня нет прав ни на что!

Ревана чуть наклоняется ближе:

– Я знаю, как это выглядит. Он страшный. Его боятся. Его уважают. И мужчины тоже.

– Тогда почему все молчат? – я почти кричу, но голос слабый. – Почему имам молчал? Почему моя мама молчала?

Ревана опускает взгляд.

– Потому что никто не хочет быть тем, кто станет его врагом.

Я дрожу:

– Он… он может…

– Может, – коротко отвечает она. – И делает. Просто не всегда на виду.

Мне становится ещё холоднее:

– Зачем ты пришла?

Ревана смотрит на меня прямо:

– Он позвал меня.

Я не верю:

– Мурад? Позвал? Чтобы… успокоить?

Она кивает.

– Он сказал: «Пойди к ней. Пусть не устраивает истерики. Пусть не делает глупостей».

Я горько смеюсь сквозь слёзы:

– Вот это забота.

Ревана осторожно берёт мою ладонь:

– Слушай меня, Инесса. В этом доме выживают не те, кто громче кричит. А те, кто умеет думать.

– А что мне думать? – шепчу я. – Я уже проиграла.

– Нет, – тихо говорит Ревана. – Ты просто вошла в игру, где правила жестокие. Но даже здесь есть слабые места.

Я смотрю на неё, не понимая.

Она продолжает, чуть понижая голос:

– Мурад вспыльчивый. Но он не делает ничего просто так. Он не любит, когда при людях его ставят в положение, где он должен объясняться. Ты его ударила при всех – махром. Он не простит это быстро.

– Я не хотела его ударить… – шепчу я.

– Ты хотела свободы, – отвечает Ревана. – Для него это одно и то же.

Я закрываю лицо ладонями:

– Тогда что мне делать?

Ревана поднимается чуть, будто прислушивается. Потом снова садится:

– Первое: при нём не плачь демонстративно. Он это воспринимает как вызов или как манипуляцию.

– Второе: не спорь с ним при свидетелях.

– Третье: если хочешь чего-то добиться – ищи подход через Камилу. Она добрая, и она его мать. Иногда её слово для него важно, даже если он делает вид, что нет.

– А учёба? – шепчу я.

Ревана смотрит на меня долго.

– Учёба – твоя главная интрига, – наконец говорит она. – Если ты будешь давить – он закроет тебя. Если ты будешь молчать – ты умрёшь внутри. Нужно выбрать момент.

– И когда этот момент? – я почти умоляю.

Ревана сжимает мою ладонь сильнее:

– Когда он сам будет заинтересован, чтобы ты выглядела «достойно». Когда ему понадобится, чтобы люди видели в тебе не плачущую девочку, а женщину его уровня.

Я моргаю:

– Ты говоришь, как будто… это можно повернуть в свою сторону.

– Можно, – отвечает она. – Но осторожно. Потому что он действительно зверь, Инесса. И зверя не дразнят. Его ведут туда, куда нужно, так, чтобы он думал, что это его решение.

Я сглатываю.

– А ты… ты правда… полюбила? – спрашиваю тихо. – Ты сказала «со временем полюбишь».

Ревана опускает глаза. И я понимаю: это больной вопрос.

– Я научилась жить, – отвечает она. – А любовь… в таких домах её часто путают с привычкой и безопасностью.

Я снова начинаю плакать – тихо.

Ревана гладит меня по плечу:

– Ты не первая, Инесса. И не последняя. Но если ты сломаешься сразу – он будет уверен, что сделал всё правильно. Если ты станешь сильной – он будет тебя уважать. По-своему. Жестоко. Но уважать.

– Я не хочу его уважения… – шепчу я. – Я хочу свободы.

Ревана наклоняется ко мне:

– Тогда научись сначала выживать.

В этот момент в коридоре слышатся шаги.

Ревана мгновенно меняется в лице – она встаёт, поправляет платок, будто её здесь и не было. Я вытираю слёзы, пытаюсь привести дыхание в норму.

Дверь не открывается, но шаги останавливаются у самой комнаты.

Кто-то стоит за дверью.

И я уверена – это он.

Ревана шепчет одними губами:

– Молчи. Спокойно. Не бойся показывать, что ты умеешь держаться.

Шаги уходят.