Эмма Смитх – Судьба по договоренности (страница 6)

***

Я остановился на пролёте второго этажа – отсюда видно почти всё. У нас четырёхэтажный дом, огромный особняк. Первый этаж – гигантская гостиная, сейчас разделённая плотной тканью: мужчины отдельно, женщины отдельно. Традиция. Удобная традиция. Она держит женщин на расстоянии и не даёт им думать, что они могут быть «равными».

Сверху я видел, как мать встречает Кадыровых. Она улыбалась гостям, как положено, но я знал – она напряжена. Потому что знает: сегодня я смотрю на каждого, кто войдёт, и запомню каждое движение.

Один за другим заходили мужчины. Потом женщины.

И последней вошла Инесса.

Белое платье сидело на ней правильно – не вызывающе, но красиво. На руках – белые перчатки. Волосы не спрятаны под платок, как должно быть. Но прикрыты белой вуалью, будто она нашла себе компромисс между «я такая современная» и «я уважаю традиции».

Компромиссы я не люблю.

Мать наклонилась и поцеловала её в лоб – показательно, при всех. Инесса чуть замерла, потом сдержанно улыбнулась и шагнула внутрь. Она шла не суетясь. Не опуская плечи. Не ломаясь заранее.

И вот это мне не понравилось.

Она почувствовала мой взгляд. Я видел это: её дыхание на секунду сбилось, пальцы чуть напряглись под перчаткой. И всё равно она подняла глаза наверх.

Наши взгляды встретились.

У неё глаза были спокойные. Слишком спокойные для девушки, которую сегодня выдадут замуж без её желания. Слишком прямой взгляд.

И что-то внутри меня поднялось – как злость, как голод, как желание поставить точку.

Она смотрела на меня ровно две секунды, а потом опустила голову и пошла дальше, на женскую сторону. Но не так, как бегут от страха. А так, как уходят, когда не хотят показывать эмоции.

Я медленно провёл языком по внутренней стороне щеки, сдерживая усмешку.

– Не переживай, melegim… – прошептал я так, чтобы никто не услышал. – Я не разрушу тебя полностью.

Я чуть наклонился вперёд, будто обращался к ней через пространство.

– Ты подчинишься мне. Как и все в этом доме.

Амир стоял рядом и смотрел вниз.

– Это она? – спросил он.

– Да, – ответил я.

– Красивая.

– Красота – это не достоинство, – сказал я. – Это то, что быстро портится, если не держать в руках.

Амир бросил на меня взгляд.

– Ты говоришь так, будто она вещь.

Я повернул голову.

– В моём доме у каждой вещи есть место. И у каждого человека – тоже.

Амир ничего не ответил.

Я продолжал смотреть на Инессу, пока она не скрылась за тканью перегородки. И только тогда я развернулся и пошёл вниз – медленно, уверенно, как хозяин.

Потому что сегодня всё изменится.

сегодня она перестанет быть Инессой Кадыровой.

сегодня она станет моей.

Глава 4

Глава 4. Инесса

Я сижу за перегородкой – плотная ткань разделяет нас так, будто это не обычная занавесь, а приговор. Женщины рядом шепчутся, поправляют платки, переглядываются. У кого-то в глазах любопытство, у кого-то – сочувствие. А у меня внутри только холод и стук сердца, который я слышу громче, чем слова людей вокруг.

Я смотрю, как все постепенно присоединяются. Мужчины заходят на свою сторону, переговариваются, смеются, как будто здесь праздник. Женщины на нашей стороне смеются тише, осторожнее – так, чтобы не раздражать мужскую часть.

Имам садится по середине, ровно напротив перегородки, будто он – единственный мост между двумя мирами, где женское слово почти ничего не весит.

Я опускаю взгляд на свои руки. Белые перчатки, кольца поверх ткани – холодный металл давит на пальцы. Украшений слишком много: будто чем тяжелее золото, тем легче всем поверить, что мне «повезло».

Мне хочется встать и уйти. Просто уйти. Но я знаю – я не смогу.

И в этот момент я вижу, как на мужскую сторону заходит Мурад.

Он не просто входит – он как будто раздвигает воздух. Разговоры вокруг на секунду становятся тише. Несколько мужчин сразу выпрямляются. Кто-то осторожно кивает ему, кто-то отводит глаза, будто не хочет пересечься с ним взглядом и случайно дать повод.

Он идёт ровно, не спеша, и садится напротив меня – по другую сторону ткани, но так, что мне кажется: его присутствие пробивает перегородку насквозь. Как будто мне не спрятаться.

Я не вижу его полностью, только силуэт, линию плеч, грубую посадку головы. Но я знаю – он смотрит.

От одной мысли об этом мне хочется сжаться.

Имам произносит спокойно:

– Пусть свекровь девушки покроет её голову до лица.

Камила – моя будущая свекровь – подходит ко мне. Её руки тёплые, аккуратные. Она покрывает мне голову так, как положено, закрывает лицо вуалью. Женщины рядом начинают суетиться: поправляют украшения, застёгивают цепочки, надевают браслеты, словно собирают на мне броню.

Я чувствую себя не украшенной – а закованной.

Сквозь ткань и шум я ловлю взгляд. Холодные глаза цвета океана. Даже через перегородку, даже через вуаль – они будто режут. Челюсть жёсткая, скулы будто вырублены из камня. В нём нет мягкости вообще. В нём всё кричит: опасно.

Я делаю вдох.

Мне нужно успокоиться.

Но успокоиться невозможно, когда ты понимаешь: сейчас тебя заберут – официально. При всех.

Я чувствую руку матери – она подходит и садится рядом. Она берёт меня за плечо, сжимает так, будто пытается удержать меня на этом месте, чтобы я не сорвалась и не убежала.

Я не выдерживаю. В глазах собираются слёзы.

Это не слёзы «переживаний». Это слёзы поражения.

Я выхожу за мужчину, который старше меня на десять лет. И каждый год этой разницы сейчас ощущается, как пропасть: между мной – и его властью.

Имам задаёт вопрос, обращаясь к мужской стороне:

– Согласен ли ты взять в жёны Инессу Кадырову Камаловну?

Ответ прилетает моментально, без паузы. Как выстрел.

– Согласен.

И сразу второй раз, будто он демонстративно давит:

– Согласен.

Мне хочется закричать: нет. Прошу – нет. Но голос застревает.

А потом – третий раз, тяжёлый, окончательный: