Эмма Смитх – Судьба по договоренности (страница 19)

Он подходит ближе.

– Потому что я хочу, чтобы ты подчинилась мне, – говорит он прямо. – Ясно? Ты здесь не для “мечтаний”. Ты здесь для семьи.

Я опускаю глаза.

– Ясно, – выдыхаю.

И вдруг внутри меня, на злости, рождается вопрос, который я не планировала произносить.

Я поднимаю голову:

– Где ты был эти три дня?

Он будто не верит, что я это сказала.

– Что?

– Я спросила: где ты был. – голос дрожит, но я держусь. – Ты не приходил. Не говорил со мной.

Его лицо меняется. Взгляд становится опасным.

– Ты не имеешь права спрашивать, – произносит он.

– Имею, – вырывается у меня. – Я твоя жена.

Он делает шаг, и я инстинктивно отступаю.

– А что… моя жена соскучилась? – шипит он. – Или она вдруг решила, что хочет любви? Для чего я ей?

– Мурад, я просто спросила…

– И я ответил, – бросает он. – И больше не собираюсь.

Мне становится обидно, так обидно, что я говорю то, чего говорить нельзя:

– У тебя есть любовница.

Он замирает.

Потом медленно подходит, наклоняется ко мне так близко, что я чувствую его дыхание.

– А что? – рычит он в лицо. – Я должен терпеть, пока моя жена соизволит быть “готовой”, чтобы закрепить брак?

Я сглатываю.

– Ты должен быть верен, – говорю я тихо, но отчаянно.

Он резко выпрямляется.

– Почему? – спрашивает он. – Где ты вычитала это, Инесса?

– Я… я хочу, чтобы ты был верен.

Он смеётся коротко.

– А я хочу, чтобы ты подчинялась и не устраивала цирки, – голос грубый. – И да… у тебя осталось десять дней.

У меня холодеет спина.

– Десять дней?.. – шепчу я.

Он смотрит прямо, без стыда.

– Десять. Потом ты будешь моей полностью. И прекратишь трястись, как будто я чужой. Ты моя жена. Привыкай.

Я не отвечаю. Потому что если отвечу – заплачу. А я не хочу плакать при нём.

Я обхожу его и выхожу из комнаты, не оглядываясь.

Только когда закрываю дверь коридора за собой, я позволяю себе вдохнуть.

И тогда вижу Амину.

Она сидит на диване в гостиной, неподвижно, как кукла. Взгляд направлен куда-то в пустоту. В руке – тонкая нитка чёток или ленты, которую она перекручивает, пока пальцы не белеют.

Я подхожу и сажусь рядом.

– Амина… всё в порядке? – спрашиваю тихо.

Она не отвечает сразу. Потом её губы дрожат.

И вдруг слёзы.

– Что случилось? – я беру её за руку.

Она смотрит на меня – как будто вцепляется глазами.

– Инесса… я устала, – шепчет она. – Я так устала быть взаперти. Одно и то же каждый день. Я даже солнца и луну не могу видеть.

– Почему луну?..

– Потому что ночью во двор приходят мужчины, – говорит она. – Сидят с отцом, пьют чай, разговаривают. И нас закрывают. Всегда. “Чтобы не увидели”. Как будто мы… грязь.

Меня кольнуло: я здесь всего четыре дня. А она – всю жизнь.

– Амина… – я не нахожу слов.

Она ближе наклоняется и шепчет, будто это преступление:

– Давай уйдём, когда все будут заняты. Просто… прогуляемся. Недолго. Пять минут. Я хочу увидеть улицу. Хочу просто… воздух.

Я вижу, как её глаза смотрят на меня с надеждой – настоящей, детской.

– Охранник… – говорю я, и внутри всё сжимается. – Он же…

– Мы можем через окно, – быстро говорит она. – Там, за домом. Есть место, где он не видит. Я знаю. Я много раз смотрела. Но одна не решалась. Мне страшно.

Я молчу, а в голове уже тысяча картин: Мурад узнает. Мурад кричит. Мурад унижает. Мурад наказывает.

Но потом я думаю о дедушке. О книгах. О том, что моя жизнь превращается в пыль.

И о том, что, возможно, если я выйду – я смогу узнать про учёбу. Про поступление. Про онлайн курсы. Про любой шанс.

– Хорошо, – говорю я наконец. – Я согласна.

Амина всхлипывает, потом резко обнимает меня.

– Спасибо… спасибо тебе, Инесса.

Я глажу её по спине и шепчу:

– Только тихо. Никакой паники. Всё будет хорошо.

Но внутри я знаю: если нас заметят – хорошо не будет.

И именно в этот момент, в конце коридора, тихо появляется Заира.

Она стоит, не двигаясь, как тень. И смотрит на нас.