Эмма Смитх – Судьба по договоренности (страница 16)

У меня в голове стучит.

Я делаю шаг ближе. Она отступает, упирается спиной в дверь.

– Слушай меня внимательно, Инесса, – говорю я тихо, так, что от этого становится холоднее. – Внизу – моя семья. Моя мать. Мой отец. Моё имя.

Он замолкаю на секунду.

– И если ты ещё раз устроишь мне демонстрацию при людях – я сделаю так, что ты забудешь слово “право”.

Она сглатывает.

– Ты мне угрожаешь? – шепчет она.

– Я тебя предупреждаю, – отрезаю я. – Разница огромная.

Она мотает головой, срывается:

– Ты не имеешь права так со мной говорить!

– Имею, – говорю я. – Потому что ты сейчас в моём доме. И ты – моя жена.

Она сжимает кулаки.

– Жена – не значит рабыня.

Я резко хватаю её за подбородок. Не больно – унизительно. Контроль.

– А ты умная, да? – шиплю я. – Думала, будешь меня воспитывать?

Она с трудом дышит, но смотрит упрямо.

– Я не буду молчать, если вижу несправедливость.

Я отпускаю её резко, как будто обжёгся.

– Тогда ты очень быстро поймёшь, что справедливость в этом доме определяю я, – говорю холодно. – А теперь слушай: Нурана никуда не пойдёт без моего ведома. Никогда.

Пауза.

– И ты тоже.

– Это тюрьма, – говорит Инесса.

– Это порядок, – отвечаю я. – И ты либо привыкаешь, либо…

Я обрываю фразу. Потому что если закончу – это уже будет не предупреждение. Это будет угроза, после которой назад не отыграешь.

Она тихо, почти с ненавистью:

– Ты боишься, что мы сделаем что-то без тебя? Поэтому контролируешь?

Я делаю шаг назад, смотрю на неё сверху вниз.

– Я боюсь только одного, Инесса, – говорю я медленно. – Позора.

И добавляю жёстко:

– А ты, похоже, решила его мне обеспечить.

Она поднимает подбородок.

– Я не хочу тебе позора. Я хочу уважения.

Я коротко смеюсь – грубо.

– Уважение? – повторяю я. – Ты хочешь уважения от меня после того, как вчера смотрела на меня, как на зверя?

Она дрогнула. На секунду – боль, вина… и тут же снова защита.

– А ты и был зверем.

Тишина.

В этой тишине я чувствую, как во мне поднимается то самое состояние – когда я могу сорваться.

Я отворачиваюсь к окну. Сжимаю кулак.

– У тебя есть характер, – говорю я глухо. – Это видно.

Поворачиваюсь обратно.

– Но если ты не научишься держать его при себе, Инесса… я тебя сломаю.

Она шепчет:

– Попробуй.

И вот это – интрига. Потому что она не сдаётся. И я понимаю: эта девочка не будет “тихой келинкой”. Она будет моим самым большим раздражителем. И самым опасным испытанием.

Я делаю шаг к двери.

– Сиди здесь, – приказываю я. – Пока я не скажу, что можно выйти.

– Я не собака, – говорит она.

Я резко оборачиваюсь.

– В этом доме ты будешь тем, кем я скажу, – бросаю я. – И если ты ещё раз унизишь меня при людях – я унижу тебя так, что ты не поднимешь глаза. Поняла?

Она молчит. Но по лицу видно: поняла. И ненавидит меня за это.

Я выхожу, хлопаю дверью.

А в голове одна мысль, как удар:

Она сказала “попробуй”.

Глава 7

Глава 7. Инесса

Дверь хлопает так, что дрожит стекло в раме.

Я остаюсь одна – в комнате, где всё слишком чужое: запах дерева, тяжёлые шторы, строгая мебель, и воздух… как будто здесь нельзя жить легко. Здесь можно только выживать.

Я стою неподвижно несколько секунд, прислушиваясь: шаги Мурада по коридору удаляются, потом стихает всё.

Только моё дыхание.

Я сглатываю и вдруг понимаю, что я… сдерживалась. Даже не плакала. Как будто внутри меня сработал какой-то механизм: не показывай слабость, не давай ему удовольствия.

Я сажусь на край кровати и нервно смеюсь – коротко, тихо, почти беззвучно.

– Боже… – шепчу себе. – Вот и попала.

Смех сразу превращается в ком в горле.

В доме отца было по-другому. Не свобода – нет. Но хоть не эта клетка.