Эмма Смитх – Пленница хаоса (страница 6)

Амир переводит взгляд на меня.

– Амина, отойди.

– Нет.

Он делает ещё шаг. Я не отступаю.

– Уйди, – повторяю я. – И оставь её в покое.

На секунду мне кажется, что он ударит. Или толкнёт. Или сделает что-то, что потом назовут «эмоциями».

Но он только выдыхает. Медленно. Тяжело.

И уходит – со злостью. С такой злостью, что воздух после него дрожит.

Мне страшно.

Потому что я знаю: такие люди не забывают унижение. Они возвращаются.

– Вы совсем страх потеряли? – говорит Инесса дрожащим голосом. – До сих пор удивляюсь, как вы идёте против мужчин.

Инесса всегда была осторожнее нас. Она боялась Мурада раньше. Очень боялась.

Но сейчас он любит её.

А нас кто будет любить так, чтобы не ломать?

Я смотрю на Айлy. Она стоит, как будто держится из последних сил. И я понимаю: это было только начало. Настоящее начинается теперь.

Потому что Амир услышал отказ.

Салих уже назначил никах.

А Заира мечтает увидеть, как я падаю.

И где-то внутри меня, под всей этой злостью и усталостью, поднимается холодное знание:

в этом доме нельзя говорить “нет” без последствий.

Глава 3

Глава 3. Амина

Мы с Мурадом стоим на балконе, и ветер бьёт мне в лицо – холодный, упрямый, будто хочет вытряхнуть из меня все мысли. А мысли и так путаются. Два дня прошли, как в тумане. Завтра уже никах.

Я опираюсь ладонями о перила и смотрю в ночь. Луна висит низко и ярко – единственное, что кажется спокойным и неизменным.

Мои волосы разлетаются по ветру. Они не слишком длинные и не короткие – просто мои. Я сняла платок, потому что я дома, в кругу семьи. Здесь нет чужих. Здесь, по идее, должно быть безопасно.

По идее.

– Помнишь, как в детстве ты постоянно пряталась на этом балконе? – вдруг говорит Мурад.

Его голос звучит мягко, но мне от него не легче. Я поворачиваю голову. Мой брат стоит рядом – высокий, знакомый до боли. И всё равно чужой, потому что после того, как Нурана сбежала, между нами будто выросла стена. Не одна. Несколько.

Я киваю.

– Да… помню.

– Ты всегда приходила сюда, – продолжает он, глядя куда-то вдаль. – Сядешь в угол, подтянешь колени… и молчишь. Я спрашивал: «Что случилось?» А ты делала вид, что тебя здесь нет.

Я сглатываю. Он прав. Так я и делала.

– Потому что это было место, где меня никто не трогал, – говорю я тихо. – Здесь можно было просто… исчезнуть.

Мурад медленно выдыхает, будто ему тяжело слышать это.

– Амина… – он поворачивается ко мне и кладёт руки мне на плечи. Руки тёплые, родные. – Я знаю, что причинил тебе боль.

Я поднимаю взгляд. Его глаза серьёзные. Он не пытается шутить, не пытается уйти от разговора.

– Ты должна знать одно, – говорит он. – Ты сильная девушка.

Я улыбаюсь – не потому что мне стало легче, а потому что если не улыбаться, я разревусь.

– Брат… я помню одну вещь, которую ты говорил мне в детстве. Помнишь? – я смотрю на него пристально. – «Никогда не сдавайся».

Мурад кивает, будто эти слова до сих пор где-то у него в груди.

– Говорил, – отвечает он. – И сейчас скажу то же самое.

– Ты готовил меня к этой жизни, – продолжаю я, сжимая пальцами холодное железо перил. – Ты знал, каким сложным может быть этот мир для девушек.

Он хмурится.

– Я хотел, чтобы ты умела держаться.

– А держаться – это не сила, – резко говорю я, сама удивляясь, сколько во мне злости. – Нельзя называть стойкость силой, брат. Нельзя. Если я держусь – это не значит, что я сильная. Это значит, что у меня… нет выбора.

Мурад смотрит на меня так, будто я ударила его словами.

– Неправда, – наконец произносит он. – Ты сильнее многих мужчин, которых я знаю, цветочек.

Цветочек.

Слово, которое он говорил мне, когда я была маленькой. Когда я верила, что в мире есть только дом, семья и любовь. Я резко отворачиваюсь, потому что от воспоминаний больнее, чем от ветра.

– Не называй меня так, – прошу я тихо. – Не сейчас.

Он молчит секунду, потом осторожно говорит:

– Ты боишься завтрашнего дня?

Я усмехаюсь – коротко и сухо.

– Я боюсь не завтрашнего дня. Я боюсь всей жизни после завтрашнего дня.

Мурад сжимает мои плечи крепче, будто хочет удержать меня от падения.

– Если Салих обидит тебя, я убью его, Амина. Убью. Никто не смеет обижать тебя. Никто.

Я смотрю на него в упор.

– Ты ничего не сможешь сделать, – говорю я спокойно, но внутри у меня всё дрожит. – Он станет моим мужем. Моим махрамом. Ты можешь быть рядом, можешь говорить красивые слова… но если мне будет больно, вы будете просто смотреть. Если я буду плакать – вы это увидите. И всё.

Мурад резко втягивает воздух.

– Амина…

– Вы сами согласились отдать меня за него, – добавляю я, и голос у меня становится жёстче. – Сами.

Он отпускает мои плечи, делает шаг назад, будто я действительно его оттолкнула.

– Мы отдаём тебя ему как жену, – произносит он низко. – Не как рабыню.

Я смеюсь без радости.