Эмма Смитх – Пленница хаоса (страница 5)

– Он не такой уж и плохой, Амина, – тихо отвечает она.

К разговору присоединяются Равана и Инесса. Равана садится напротив, поджимает губы – она всегда так делает, когда собирается говорить правду.

– Но ты же почти его не знаешь… – говорит Равана осторожно.

Равана взрослее нас – не по возрасту, а по тому, что ей пришлось пережить. Почти два года назад мы узнали, что она беременна. Теперь у неё сын – маленький, упрямый, с характером. Он на три месяца старше Зои. Милый… но в нём уже видно, что он будет сильным.

Айла нервно теребит край рукава.

– Неужели он такой плохой человек? – произносит она, и в голосе слышится мольба: «Скажите, что нет. Скажите, что я ошибаюсь».

Я чувствую, как внутри меня что-то ломается.

Мне не хочется разбивать её надежду. Но ещё меньше мне хочется смотреть, как её потом ломают по-настоящему.

– Айла… – говорю я мягче. – Любви в нашем мире почти не существует. А если она и существует… Амир не тот человек, который будет любить. Не смотри на его вежливость. Он лучший друг моего брата. И поверь мне… он зверь в овечьей шкуре.

Я вижу, как в её глазах трескается что-то тонкое и светлое.

– Амина, можно же было не так… – шепчет Инесса.

– Нет, – отвечаю я. – Ей нужно знать. Амир не тот, кем себя изображает. За ним бегают тысячи девиц, но все знают: лучше с ним не связываться.

Айла сглатывает.

– Ты хочешь сказать… что он не захочет на мне жениться?

Равана смотрит на неё сочувственно.

– Уже два года прошло, Айла. Может… Амина права. Такой человек, как Амир, не создан для брака.

Айла поднимает голову и смотрит на Амира снова. И я вижу эту боль: когда ты смотришь на человека, которого любишь, и понимаешь, что он, возможно, никогда не посмотрит на тебя так же.

Вот так и бывает с нашими девочками. Им обещают любовь и защиту – а потом случается грязь. И тебя учат молчать, чтобы «не позорить семью».

– Но может он изменится… как Мурад? – спрашивает Айла почти неслышно.

Равана вздыхает.

– Может… – говорит она, а потом добавляет тихо, почти грубо: – Но Мурад не был с девушками по десять раз в день.

Тишина режет слух.

Айла резко встаёт.

– Извините… – бросает она и уходит в уборную.

Я смотрю ей вслед.

– Ей надо открыть глаза, пока этот придурок не сломал её, – говорю я.

Равана кивает.

Я вдруг думаю: как же мне будет не хватать Равану и Инессу. Там… куда меня увезут, я буду с Айлой. Она хорошая. Добрая. Мне она очень нравится. Но она не заменит мне моих девочек.

Я вспоминаю, как мы сбегали из дома – просто ради воздуха, ради ощущения, что мы сами решаем, куда идти. Это было так прекрасно.

Сейчас же… сейчас я не смогу.

Я уверена: Салих приготовил для меня клетку. Красивую. Богатую. Но клетку.

Айла возвращается. Глаза красные, ресницы мокрые. Она пытается улыбнуться, но улыбка не получается.

И вдруг она говорит:

– Как думаете… я смогу отменить этот брак?

Мы одновременно смотрим на неё – поражённые.

– Какой брак? – раздаётся голос позади неё.

Мы вздрагиваем.

Амир стоит за её спиной. Мы даже не заметили, как он подошёл. Он улыбается, но в этой улыбке нет доброты. Только интерес. Как у человека, который увидел слабое место.

Айла не поворачивается. Просто отвечает:

– Я не хочу выходить за тебя замуж.

Тишина становится такой густой, что кажется, её можно потрогать руками.

Амир замирает. Его улыбка исчезает. Он делает шаг вперёд, обходит её и смотрит ей в глаза – впервые. Прямо. Жёстко.

– Я тоже не хочу жениться на такой, как ты, – говорит он ледяным голосом.

Айла не отступает.

– Тогда будь мужиком и отмени.

У меня замирает дыхание.

Лицо Амира темнеет. Глаза становятся почти чёрными. Руки сжимаются в кулаки.

Да… выводить мужчин у нас отлично получается.

– Ты сейчас называешь меня недомужиком?! – кричит он.

И только в этот момент я понимаю, что мы уже не в общей гостиной. Мы в комнате одни. Никого рядом. Никто не услышит, если что-то случится.

Айла делает вдох – неровный.

– И что с того? – отвечает она дрожащим голосом. – Разве можно заставлять мужчину жениться на нелюбимой девушке? Давай отмени. Освободи и себя, и меня. Будем с теми, кого мы любим.

Амир резко приближается.

– Что это значит?! – рычит он. – Айла, знай своё место, или, богом клянусь, тебе не поздоровится.

Айла вскидывает подбородок.

– Нас уже заперли этим браком! – кричит она в ответ. – Заперли, как зверей!

Амир почти шипит:

– Да. И это значит… ты. моя. Поняла?!

– Нет, – говорит Айла тихо.

Она говорит это так, будто ставит точку.

Амир делает движение вперёд – и в этот момент я встаю между ними.

Как стена.

Как глупая, отчаянная стена.

– Не смей подходить к ней, – говорю я. – Она пока тебе никто. Ты не имеешь права.