Эмма Смитх – Пленница хаоса (страница 2)

– Надевай уже, – шипит она. – Мои пальцы устали.

Я начинаю надевать – и кольцо не проходит.

На секунду я чувствую вспышку злости, такую яркую, что мне хочется швырнуть кольцо в стену и заставить их всех молчать одним взглядом. Её палец измеряли. Все проверяли. Кольцо должно подходить.

Я смотрю на неё.

Она смотрит на меня с ухмылкой.

Значит, вот как.

Решила сыграть со мной при всех.

Решила устроить маленький спектакль: «ой, не подходит, ой, он не справился».

Мурад, сидящий напротив, замечает паузу и лениво бросает:

– Ну что там? Не тяни, Салих.

Я снова наклоняюсь к Амине, почти касаясь её дыхания. Чувствую запах её духов – лёгкий, но с холодной нотой. Как будто мята и что-то горькое.

– Ты думаешь, я позволю тебе меня выставить? – шепчу.

Она отвечает так же тихо, не двигая губами:

– А ты думаешь, я позволю тебе меня сломать?

В этот момент мне хочется схватить её за подбородок и заставить смотреть, пока она не моргнёт первой.

Но нельзя.

Не сейчас.

Я резко проталкиваю кольцо на её палец до конца.

Она судорожно втягивает воздух, рот приоткрывается от боли – но она не кричит. Только глаза на секунду темнеют, и губы становятся белыми.

Молодец.

Гордость у неё крепкая.

И я вижу: она злится. Не из-за боли. Из-за того, что я сделал это легко. Показал, кто здесь решает.

Она хватает мою руку почти грубо и с яростью надевает мне кольцо – тоже проталкивая, будто мстит. Делает это так, чтобы мне было неприятно.

Её ногти цепляют кожу.

Не сильно. Но достаточно, чтобы я почувствовал: она хотела бы оставить след глубже.

Джамал берёт ленту, которая была привязана к нашим кольцам, и аккуратно разрезает её.

Саида поднимает ладони:

– Пусть Аллах вас благословит!

В гостиной подхватывают все сразу: Инесса, Айла, Мурад, Амир, Самир, Джамал, женщины с другой стороны комнаты.

Шум, поздравления, «машаллах», «пусть будут счастливы».

Счастливы.

Я чуть не смеюсь.

Потому что я знаю: счастья здесь не будет.

Будет порядок.

Самир, как всегда, сразу о деле:

– На какой день позовём имама, чтобы заключить никах?

Джамал спокойно отвечает:

– Можно уже на следующей неделе.

Женщины тут же оживляются, словно это обсуждение не судьбы человека, а выбора скатерти.

Айла тихо говорит Инессе:

– Как быстро всё… У неё лицо будто камень.

Инесса так же тихо:

– Она держится. Амина не покажет слабость при людях.

Камила вмешивается, натягивая улыбку, и говорит так, чтобы слышали все:

– Главное, чтобы семья была довольна. Остальное – привыкнется.

Саида кивает, но взгляд у неё внимательный:

– Привыкнется… если муж будет мудрый.

Слова вроде мягкие, но я слышу в них предупреждение. В их семье любят предупреждать улыбкой.

Я встречаюсь с Саидой глазами и чуть киваю, как бы говоря: конечно, конечно.

На самом деле я думаю другое:

мудрый муж – это тот, кого боятся.

В этот момент где-то в доме начинает плакать ребёнок. Звук режет общий шум, как нож.

Мурад поднимается почти сразу. Идёт на плач.

Не проходит минуты – возвращается с маленькой девочкой на руках. Он прижимает её к себе, слегка покачивает, ладонью массажирует спину.

Жестокий человек с ребёнком – зрелище странное.

Но я понимаю Мурада. Ребёнок – это простая вещь. Он плачет, когда плохо, и успокаивается, когда ему тепло. Он не играет словами, не строит интриги, не улыбается и не держит нож за спиной.

Инесса мягко забирает девочку.

– Не плачь, Зоя, – шепчет она.

Амина смотрит на ребёнка и улыбается по-настоящему.

Не своей «праздничной» улыбкой.

Живой.

Зоя уставляется на Амину и хлопает в ладоши.

Я хмурюсь.

Как дети её не боятся? Она ведёт себя как дьявол – но притягивает.

И вот это мне не нравится.