Эмин Садыгов – Производные смерти (страница 6)
Давняя привычка, которая нарабатывается со временем, когда к людям в больницу так и никто не приходит.
Не трудно потратить ещё минуту времени, даже в борьбе между жизнью и смертью, где оказался наш обескровленный пациент.
В конце концов — не оставлять же его без трусов, когда очнётся.
Если очнётся…
Нет, не если, а когда.
Он должен очнуться и поправиться, ведь дома его ждут.
Разложив носилки, Марк и Августин уверенным и привычным движением уложили тело.
— Маш, выключи всю электронику и свет, пожалуйста, — взяв, с одной стороны, носилки, попросил Марк.
— Я оставлю для кошки свет в коридоре.
Заперев дверь на ключ и погладив на прощанье бусинку, я догоняла спускающийся по лестнице дуэт.
Водрузив носилки в карету и закрепив их, Августин дал команду водителю:
— Двигай, Лёнь, у нас экстренный.
— Добро, шеф, — ответил водитель.
Мы пытались реанимировать его, продолжая некоторые манипуляции по дороге; протирая тело от крови, и спустя несколько минут я решилась взглянуть на лицо молодого человека и...
— Эм, ребят?.. По-моему, он в сознании…
— Шаурма… — мертвенно слабым шёпотом произнёс тот.
— Повтори? — спросила я, наклонившись поближе.
— Шаурмой… пахнет, — выдавил из себя он.
— А, да, — чуть опешив, подтвердила я его предположения. — Берегите силы, у вас шок, скоро будем на месте…
— Кусну? — попросил он, не воспринимая и не видя ничего, кроме запаха еды.
Мы, трое, переглянулись между собой, Марк и Августин сочувственно ухмыльнулись.
Я достала свой свёрток и, осторожно приподняв раненому голову, поднесла ко рту недоеденный уголок.
Откусив и медленно прожёвывая, оставаясь далеко за восприятием реальности, произнёс:
— Заебись… — и почти сразу снова потерял сознание.
— Ебануться, Господи, — смиренно вздохнул Марк, пока карета подъезжала к больнице.
Мы вытащили носилки и передали любителя шаурмы под ответственность коллег.
Августин о чём-то разговаривал со встречающей по их прибытии командой медиков, пока я сложила мешок с собранными принадлежностями парню под ноги.
— Здесь всё необходимое. Не выкидывайте, — попросила я.
— Спасибо, учтём, — ответили, удаляясь в коридор больницы, специалисты, оставив нас втроём в компании друг друга.
— Надеюсь, киса будет в порядке, — вздохнула я. — Ну и наш товарищ — тоже, — добавила во избежание недопонимания.
— Пойдём доедим уже, что ли, — подвёл итоги Марк.
— И поспать бы не помешало, — подытожил Августин. — А говорил — труп, — обратился он осуждающе к Марку, закрывая за собой дверь.
— Он не труп благодаря нам.
— Вот именно. Какой бы безнадёжной ни была ситуация, мы — воины и солдаты жизни, а не смерти, и накликать её раньше времени — значит оказать ей услугу, — напутствовал он, прежде чем откинуться в кресле.
— Спящим ты мне нравишься больше, — пробубнил Марк, покачав головой, развернув, наконец, свою порцию.
Четвёртое мгновенье
«
Сознание начало пробиваться сквозь тьму, переходящей от вязкой и вечной до различимой.
«Выжил?» — смутно подумал я, не понимая, сам ли это произнёс или пронеслось в голове.
— Выжил… — обречённо выдохнул я, почти беззвучно.
Рано или поздно, веки придётся открыть, даже если нет ни желания, ни сил, ни смысла. И я открыл.
Свет ощущался мной чем-то неестественным и ослепительно ярким, несмотря на… Да, пасмурную погоду за окном.
Я один в палате. Но следующая мысль была о том, что забыл или не обращал внимания, как выглядит больница современного образца.
«Словно в фильм попал» — оценил я, не в силах больше расшевелить губы.
Боль. Чувствую, как тело пронизано невидимой болью, непонятно откуда.
Запястья перевязаны, а рядом с койкой — знакомый полуоткрытый мешок с моими вещами, различил по его наполнению.
Осматриваясь, я заметил кнопку вызова медсестры или кого-либо из персонала, видимо.
Долго пытался дотянуться до неё. Тело и ломило, и совершенно обессилено.
Кое-как удалось нажать на неё. Осталось дождаться хоть кого-нибудь.
Но зачем?
О чём-то осознанно думать не было сил.
Да и не хотелось.
Через какое-то время дверь отворилась, и кто-то вошёл, я даже голову не развернул в сторону, чтобы узнать, кто же это. Заметил лишь периферический образ и лёгкий шаг молодой девушки — та едва слышно подплыла к моей койке с планшетом наперевес.
Несколько мгновений спустя, закончив с проверкой показателей, до меня дошёл её голос.
— Добрый день, — поздоровалась она. — Вы были без сознания около тридцати часов. Чудо, что вы выжили, учитывая количество потерянной крови… Как себя чувствуете? — докладным тоном закончила рассказ медсестра.
Я не ответил, не меняя положения головы и тела, смотря куда-то вдаль.
— Вы сейчас слабы, но быстро встанете на ноги, пробудете здесь лишь несколько дней для восстановления, но вот чувство слабости останется с Вами на подольше, особенно руки. Ну и болеть, соответственно, будут какое-то время… — продолжала девушка, но главный вопрос вырвался, опережая желание.
— Зачем?.. — пытался я выдавить из себя по слову.
— Мм? — прислушалась она.
— Зачем… зачем вы меня спасли? — выдохнул я, полноценно сформировав мысль, и повернулся к ней.
Тело снова перевело рубильник на проявление эмоций в виде рекой стекающих слёз.
Повисло недолгое молчание, словно она обдумывала самый неочевидный вопрос, который мог быть задан в стенах больницы.
— Это наша работа, — ответила сочувственно, снисходительно и одновременно с этим хладнокровно медсестра. — Вас удалось откачать, слабость и небольшая дезориентация спадут спустя некоторое время.
— Вы уже это говорили, — так же слабо отметил я. — Я ухожу, можете дать мне… бумаги, где пациент отказывается от лечения или какая формальность здесь вам нужна? — немного, но через силу подумав, продолжил я.