Эмин Садыгов – Производные смерти (страница 4)
— Когда услышал про еду, — широко зевнув, ответил тот.
— Как вы вообще можете думать сейчас о еде?..
— Привыкнешь, а потом вспомнишь, что сам ты — пока живой человек, которому нужна еда, чтобы делать то, что обязывает служба, — и потянулся следом старший фельдшер.
Водитель молча свернул в сторону Дижона, к грузинскому кафе, которое, Бог весть почему, носит французское название.
Подъехав к нему и остановившись рядом, водитель обратился к экипажу:
— Всем по большой и классической? — спросил с приглушённой усталостью басовитый шофёр.
— По большой и классической… чему? — искренне недоумевал Марк.
— Писюну. Шаурму ведь просили.
— Это Маша просила, а не… — с выражением восстанавливал тот последовательность.
— Господи… — недовольно выдохнул Лёня. — Тебе заняться нечем, как на ночь глядя мозги всем вокруг полоскать?
— Да я напряжение сбавить, чего вы такие ершистые?.. — начал было Марк.
— Ты его приумножаешь, Машу приплетаешь… — ответил угрюмый водитель. — Ты… ты ещё слово «ершистый» вспомнил, мать твою.
— Да ничего подобного! Я ведь любя и исключительно разбавить обстановку. Поднять настроение — ничего не стоит, — сохранял Марк оптимизм, расплываясь в широком жесте своего благородства.
— Заткнуться тоже стоит бесплатно, — закончил разговор водитель, захлопнувший дверь и оставив смущённую, но ухмыляющуюся друг другу парочку наедине.
Не считая Августина, снова мирно посапывавшего в углу.
Вернувшись и передав всем съестное, отряд молча и не без наслаждения уплетал импровизированный ужин… или завтрак, в зависимости от восприятия ими времени суток.
Прошло несколько секунд, прежде чем до Августина дошёл голос Марка.
— Да, в чём дело? — спросил фельдшер, не пришедший за секунду в себя после дрёма.
— Вызов, что-то произошло на одной из квартир рядом, — отозвался Марк с набитым ртом, пытавшийся пережевать внушительный кусок шаурмы. — Ну что за люди, подождали бы минут… десять, не знаю — доели бы хоть по-человечески. Мы же всё равно в паре минутах отсюда.
— Дамы и господа — врачи нового поколения, — с деканской манерной экспрессией представил своих коллег невидимому миру Августин.
— Ну, будет тебе, — отступил Марк. — В нашем случае, здоровый цинизм — это служебная необходимость, а не издёвка… Иначе мы все окажемся на месте того трупа.
— Мы не можем знать наверняка абсолютно ничего, пока не увидим своими глазами… Дай кусну, — не успела закончить предложение Мария, как потянулась к Марку.
— Эй! У тебя же своя есть!
— Спасибо, ты золото… когда не зануда, — подмигнула она, игнорируя его недовольство.
Тот улыбнулся, приняв сомнительный комплимент, а карета тем временем уже подъехала к месту назначения.
Третье мгновенье
Почему папа закрыл передо мной дверь? Я его чем-то обидела? Он меня больше не любит?
Но он говорил, что всё будет хорошо, и я знаю, что ему больно.
Я пыталась всеми возможными способами, пыталась достучаться до папы, которому нужна помощь, который не может жить без мамы.
И даже не хочет…
Я понимаю, что он меня больше не слышит. Нужно посмотреть вокруг, найти тот огонёк, на который папа нажимал, чтобы с кем-то поговорить… Может, ему нужно поговорить с человеком.
Но если у меня получится допрыгнуть, то как меня поймёт хоть кто-нибудь с той стороны?
Вот она, эта штука на полке! Прыгать высоко, но я должна помочь папе не лишить себя боли, в которой он сейчас живёт.
Мне тоже больно, но я знаю, что она пройдёт и станет легче.
Я знаю.
Нужно, чтобы кто-нибудь сказал об этом и Тихону.
Я приняла стойку и… прыжок!
Ай!
Макушкой ударилась о… А, здесь был выступ. Не заметила.
Как же больно…
Но папе больнее. Папе нужно помочь.
Вот место, где горел огонёк, но нужно было на что-то нажать.
На что же он с мамой нажимал?
Нужно было найти ту кнопку, которую нажимали папа и мама во время звонка.
Но из штуки должен исходить свет, но его не было.
Лампочка не светилась, папа, видимо, выключил её, но я должна…
Я обернулась на дверь, за которой был Тихон. Чувствую, как он плачет, как он вспотел, как шуршит его одежда, которую он с себя снимает.
Я не могу быть сейчас глупой, наглой или высокомерной, пока он не сделал что-то плохое, а я чувствую его намерения.
Нужно продолжать кричать. Он ведь не оставит меня в слезах и в страхе?..
Он ведь не оставит меня одну…
Так, кнопка. Нужно нажимать на кнопки — и штука заработает.
Удар.
Ещё удар.
И…
Есть! Какая-то из них и включила штуку.
Я… не запомнила её название, только интонацию, когда кто-то из родителей просил ответить…
У соседей пахнет жареным мясом и овощами…
Не время думать о еде, Матильда!
Так, помню, что огонёк должен менять цвет — и штука будет работать.
Я снова ударила лапой по нему — и ничего.
Ещё раз.
Ну давай же, пожалуйста! Папа на себя чем-то брызнул…
Что это?
Нельзя отвлекаться, нельзя.