Эмин Садыгов – Производные смерти (страница 24)
Далее — был указан её номер.
Потянувшись за телефоном и, снова не удержав его в руках, я положил его рядом с собой и вбил номер в список контактов.
Как минимум — из чувства благодарности, иная другая причина была связана с тем, что хотелось бы их отблагодарить за помощь.
Хоть той же шаурмой.
Никто не обязан нянчиться со мной и прибегать по первому зову, а её команда — уже второй раз за последнюю неделю (подумать только, прошла всего неделя!) оказывается рядом.
***
Выпив необходимое количество таблеток и подавив рвотный рефлекс, я почувствовал, будто прибавились силы, а значит — надо было думать дальше.
Я проверил уведомления на телефоне — ничего необычного и никто за меня не хватается.
Меня это устраивало.
Плед, в который заботливо или по необходимости укутали, фельдшеры забрали с собой.
Не знаю, почему я обратил на это внимание.
Пока крутился барабан в стиральной машине, закручивались и мои мысли, попутно предаваясь… не знаю, обед или ужин это был, — просто приём пищи. Нашёл, где усложнять.
Только совесть гложила меня от того, что вовлёк людей в свою ситуацию. Они тут ни при чём, никто не должен, и я бы не желал разделять такую ответственность с кем-либо, особенно усложнив им жизнь.
Пусть они и не согласны с моей позицией.
Я снова опустился в кресло, после всех выполненных хлопот, пытаясь собрать в единый механизм те шестерёнки, что никак не образуют цельную мысль.
Хотя бы о чём-нибудь.
У меня осталось два варианта: пустить пулю в голову, либо, внезапно озарившая меня идея — отправиться на войну, мерещащуюся во снах.
Второй вариант сложнее всего в реализации, засим — остановлюсь на первом. Ни к чему брать грех на душу, когда имеется куда более гуманная альтернатива. А чем избавление себя от мук не её высшее проявление?
Пусть и следуя отчаянию, трусости и слабости.
И где же мне раздобыть оружие?
***
«
***
… «Видение» или… Я даже не знаю, как называть то, что пронеслось только что в моём сознании, оборвалось так же неожиданно, как и началось.
Я подумал о той войне и… Услышал до боли знакомое объявление, озвучивающееся раз в год каждый январь. У Феликса в заведении.
Не было ни единой причины, почему оно могло появиться в ноябре, если только…
Нет. Это всего лишь побочный продукт повреждённого сознания — галлюцинации. Не более.
Да и что я знаю о войнах, пусть и некоторые из них воспринималась личным событием… Почему-то.
Может, это как-то связано с предыдущими «видениями», где речь шла о «Пеларгониях»?
Ладно, неважно.
***
Пока я шерстил по интернету, в поисках лёгкого и незамысловатого получения лицензии на оружие, что, оказалось, задачей не из простых, на некоторых сайтах всплывала контекстная реклама. Кто бы мог подумать, что «большой брат» следит за всеми нами — через предложения о всевозможных ежедневниках и блокнотах для записей, например. Я лишь невольно ухмылялся подобному (не)совпадению.
К сожалению для Смерти, рекламе удалось переключить моё внимание на поиск ближайших магазинов с канцелярией. В квартире не оказалось ни блокнотов, ни захудалой ручки.
В квартире у художника, да.
Переведя дух и набравшись сил, я направился к ближайшему к дому магазину с канцтоварами.
Я было остановился перед дверью, буквально на мгновение, снова, но в ту же секунду взял себя в руки и начал расхаживать мимо стеллажей.
В последний раз я обращал внимание на принадлежности для ведения записей только перед первым курсом учёбы.
В них я и реализовывал первые шаги творческого порыва, а от руки и вовсе писал только в школьные времена, что закончились около восьми лет назад.
И почему я об этом думаю?
Секунду, я о чём-то думаю.
Вернувшись в реальность из образовавшегося потока ностальгии, я смотрел на ежедневники. Взял один, наименее отталкивающего вида, несколько ручек с толстым корпусом и карандаш с точилкой на случай, если единственное, что я могу выразить в письме, снова окажется рисунок.
На остальное я не обратил ни единого внимания, и только лишь благодаря рефлексам и мышечной памяти не был похож на застывший во времени безмолвный исполин, не разучившись базовой коммуникации.
***
Сегодня сухо и серо, небо затянуто плотным ковром из облаков. Погода соответствует моему состоянию, но, по крайней мере — не доставляет никаких неудобств.
Я шёл, думая о том, где мог провести время в пробах новоприобретённого пера.
Мне нравится сидеть в кофейнях, но уже никогда не стал бы целенаправленно брать кофе или чай. А вот какао — вполне себе сойдёт.
Что-то кольнуло в сердце, при слове «какао».
Не заметил, как дошёл до центра города, не слыша ни музыки, беспрерывно играющей всё время, ни обращая внимания на всё вокруг. Было только неуверенное движение ног, шаг за шагом.
Случайный маршрут довёл меня в одно из заведений знакомой сети.
Мне нравилось проводить там время с…
Стоило только подобраться к этой мысли, как почувствовал разрастающийся пузырь в груди. Стало трудно дышать, вновь нахлынули слёзы, что сумел подавить только облокотившись на ближайшую стенку.
Просто дышать, медленно и глубоко.
А может, и по «квадрату»5[5].
— С вами всё в порядке? — окликнула меня прохожая женщина.
— Да… — выдавил я из себя. — Просто нужно отдышаться, не беспокойтесь. Такое бывает.
— Скорая не нужна?
Я помотал головой. На том женщина и пошла дальше.
И когда люди стали чутче зачерствевшего сухаря?
Или я?
Более-менее придя в себя, я достал сигарету и начал курить в сторонке от входа в кофейню, как кто-то задел моё плечо, приведя в крайнюю степень раздражения.
Ненавижу, когда меня касаются.