Эмин Садыгов – Производные смерти (страница 14)
— Хочешь, чтобы я ушёл от вас?
— Нет, в широком смысле «дальше», ну, какие ещё имеются перспективы в жизни, на что бы ты мог обратить и внимание, и себя.
— И куда ты собрался уходить? Это такое же твоё место, как и наше, тем более что сам нас сюда и привёл, — добавила Саша.
— Вот именно, — продолжила Анна. — Мы тебя очень любим, Тихон, насколько ты позволяешь подобраться к себе, и лучшее, что мы можем предложить, — снять одну из забот, занимающую ощутимое время. Поверь мне — разбитое сердце трудом не вылечить, а лишь приумножит боль.
— Каким образом? Работа нужна, нужно поддерживать и студию, и вас.
— Сейчас тебе нужно поддержать и помочь себе, — стояла на своём Аня.
— Да не нужна мне помощь, Ань! — выпалил я. — Я здесь, только потому что не сдох, понимаешь? О каком будущем вы мне говорите? — не сдержался я.
— Тихон, именно потому, что ты выжил, тебе и нужна помощь, как бы сам ни хотел её принимать или обеспечить себе самому.
Я молчал, три пары глаз обращены на меня сочувственным взглядом.
— Не надо так смотреть, будто до меня никто и никогда не умирал.
— Но и обрывать её намеренно, конкретно в твоём случае — причин меньше, чем оставаться в живых. Не надо обобщать, речь идёт не обо всех суицидниках, а о тебе.
При последних словах у меня непроизвольно снова дёрнулась рука, тут же налившись болью, хотя никаких физических причин для этого не было ни намёком, ни действием.
— Четыре твоих картины продали, оплата за них придёт вечером или завтра утром. То, что мы обычно скидываем в копилку — сразу вычли и перечислили на твой счёт, чтобы у тебя и мысли не было не брать причитающиеся тебе деньги по каким бы то ни было причинам, взбредшим в голову, а то я тебя знаю… — выдержала она паузу. — Далее поступим следующим образом: мы тебе будем присылать часть гонорара за наши работы, ото всех.
— Вы чего? Я не возьму эти деньги, ёбн?..
— Возьмёшь, мы это тоже обсудили.
— Я заблокирую счёт.
— Поздно. Первые переводы уже сделаны — средства поступят на твой счёт в ближайшие часы. Заблокируешь — деньги всё равно останутся у тебя. Обратно мы их не примем, даже не мечтай.
— Кто же автор гения финансовой мысли?
— Эльза.
— Кто бы сомневался…
— В сюрпризах мы тоже поднаторели, — с победной снисходительностью улыбнулись все трое.
Воцарилось томное молчание.
— Тебе нужно позаботиться о себе и восстановиться. Неважно, сколько времени на это уйдёт: пару месяцев, год — не упирайся в лимит, пока мы здесь и занимаемся делом. А ты сделал для нас больше, чем мог предложить. Нам — не убудет и никак не скажется, как и для студии.
— Это слишком щедро и мне очень неприятно, что вы ввязываетесь во всю эту авантюру из-за… Из-за меня, из-за того, что выжил, и создал вам ещё больше проблем…
— Не говори глупостей. Нас никто и ни в чём не обязывает, мы ведь сами предлагаем.
Я допил остатки кофе и намеревался было прибраться за собой, но и здесь меня опередили.
— Сиди, — приказала Эльза. — Я уберу.
— Пешки патриархата.
— Полудурок, Господи, — и это было утверждением.
Я достал сигарету и закурил, обдумывая услышанное. Саша вытянула руку, и я угостил её.
Все, кто не я, так и пялились на меня в тишине.
— Не ищите меня, если вдруг пропаду, надолго или не очень. Не хочу брать в руки телефон, если не слушаю музыку или не заказываю еду.
— Ты хоть подавай признаки жизни. Время от времени, — попросила Аня.
Я кивнул, но ничего не пообещал.
— Я вас не отвлёк?
— Не особо. Ну, меня и Сашу — точно нет, а Эльза ждёт, пока она останется одна, чтобы поработать без нашего мельтешения над душой.
— Что ж, уважу её желание первым.
Я обвёл взглядом студию, где проводил бесчисленное количество часов, и дверь своего кабинета, в который не заходил около года…
Любопытно, что только сейчас я чувствую прощание с этим местом.
На время или навсегда —
Девятое мгновенье
«
Троица попыталась обнять меня на прощание. Разделил я их порыв неохотно:
— Ах да, мой любимый вид поддержки — нарушение личных границ на рабочем месте.
— Тебе всё равно никто не поверит, а всё патриархат.
Ничего не ответив, я позволил удержать себя в объятиях, пока не начал задыхаться.
— Ладно, а то и сюда придётся вызывать скорую, — прохрипел я с мольбой, выбираясь из вереницы охватывающих рук.
Я повесил на плечи рюкзак, улыбнувшись на прощанье и вдруг снизошёл до очередного вопроса:
— Как вы узнали, что это была… Что я сделал то, что сделал?
— Мне позвонили из больницы, видимо, устраивали обзвон, но у тебя в телефоне не нашли никаких контактов. Пробили через биометрию и нашли адрес места работы, вот и высветились мы все в какой-то базе данных, — ответила Аня.
— Вот оно что, — с облегчением и благодарностью принял я ответ хотя бы на один вопрос.
— Мы больше переживали за Матильду, честно говоря, — добавила Саша.
— Понимаю.
— Но нам сказали, что твои родители в курсе, поэтому и дёргались, чего доброго… Будь это хоть сколь-нибудь полезным, — пересказывала Аня.
— Разумно.
— Тихон?
— Мм?
— Береги себя, пожалуйста. Ты ещё нужен, если не миру и людям, то себе, — напутствовала Эльза.
— За два дня я слышал что-то подобное больше, чем за всю жизнь, — угрюмо ухмыльнулся я. — Чем не ирония, что жизнь человека становится важной лишь тогда, когда его больше нет.
— Ты есть. Сейчас — ты есть.
— Да… Пока что, — подмигнул я неумело и будто прединсультно.
— Дурак.
— Спасибо за всё. Берегите себя… и друг друга — тоже.
— Не прощаемся, Тихон, — отвесила напоследок Саша.
— Ань? — вспомнил я буквально на пороге. — Это прозвучит странно, но меня порывает задать этот вопрос именно тебе.