Эмин Садыгов – Производные смерти (страница 13)

Саша так же села напротив.

— Ты как? — присоединилась к вопросам и Эльза.

— Не знаю. Выжил, наверное, — условно вдумчиво ответил я.

— А пришёл-то чего, когда ровно стоять не можешь?

— Не могу усидеть в четырёх стенах, даже при смерти.

Я потянулся за кофе, и бинты оголились. Я даже не стал каким-либо образом пытаться скрыть их, поздно спохватился для какого-либо манёвра сокрытия.

Девочки заметили — вот и ещё одна причина для беспокойств и обсуждений.

Пальцы не слушаются. Чашка будто горячее обычного. Или это я стал холодным?

Немного прочистив горло, я попробовал напиток:

— Ух, ебать, — прокашлялся я от неожиданности в гамме вкусов. — Что ты туда добавила? — спросил я Сашу.

— Всего понемногу, что можно было добавить.

Я поочередно смотрел на АЭС — аббревиатура оказалось под стать эффекту от атомной станции. Стоит пообщаться с ними тремя пару раз — бодростью и эмоциями будешь обеспечен на год вперёд. Не знаю, насколько им неловко было сидеть в перманентно возникающих паузах, но меня это не особо беспокоило.

Я немного начал наполняться силами, не в последнюю очередь благодаря влиянию горячительного.

А может, мне просто нужно было с кем-то поговорить из своего окружения.

— Как у вас дела?

— Живём, — вернула мне мой же ответ Аня. — Немного корпоративных, частных прибавилось и пару коллекционных. Работа есть, словом. Переживать на ближайшие полгода-год не о чем, — рассказывала она. — Твои работы тоже берут.

Я ничего не ответил на последнее уточнение.

— Не интересно какие? — спросила Саша.

— Не-а, — признался я. — Вы справляетесь, помощь нужна?

— О нас не беспокойся, не перегружаемся.

— Это хорошо… хорошо, — заговаривал я себя.

— Тихон… — продолжила Аня. — Почему?

Я поднял на неё взгляд, в коем причин и ответов на вопрос найдётся много больше, чем способны выразить слова.

— Я знаю, мы не то чтобы особо близкие друзья, в принципе. Может, хорошие коллеги или партнёры, как угодно, но… но, когда речь идёт о мыслях, и уж тем более действиях закончить жизнь так, как задумал ты, может, стоило бы начать с малого — с нас, например? Мы не психологи и не ведуньи, конечно, но ты не безразличен ни одному человеку, сидящему здесь… Я ведь могу говорить за всех, девочки?

— Да.

— Конечно, что за вопросы.

Ответили одновременно Эльза и Саша.

Выдержав небольшую паузу, Аня вернулась к своей речи, а я снова не заметил, в какой момент у меня вновь заслезились глаза:

— Давно думал об этом?

— Да, очень, — пытаясь выловить нужные мысли и облечь их в слова, ответил я. — Не думал о том, что будет, если не получится… И вот я здесь, — вздохнул я.

— Тихон… это началось после?..

— Не надо.

— Это можно обсудить, — настаивала Эльза.

— Не надо, пожалуйста, — уставшей улыбкой пресёк я разворачивающуюся тему. — У меня нет ни сил, ни желания возвращаться туда снова. Достаточно было этих… добродеев со своей хренью психологической. Обойдёмся без этого хотя бы здесь, не с вами, пожалуйста. Я… правда благодарен и чувствую вашу попытку помочь или, может, посочувствовать, но… Но мысль озвучили почти верную: я не могу и не хочу обсуждать вообще с кем бы то ни было, — на последнем издыхании произнёс я, не рассчитав силы и зажмурившись. — Хоть и люблю вас.

— Да, мы знаем, — снова ответила Эльза.

Следующая пауза в молчании прошла недолго.

— Что думаешь делать дальше?

— Не знаю, я ведь не планировал ничего дальше того дня… Надо будет немного подумать, когда не придётся прикладывать столько усилий для такого простого действия.

— Ты можешь приходить сюда, просто, ну, знаешь, провести время, если тебе здесь легче. Подумать о своём…

— Спасибо, ребята, — ответил я слабо. — Не буду своей аурой сбивать ваш фокус и творческий настрой.

— Аурой? А чего не биосфера или психополе? Подходящие слова для такой зануды, как ты, — цыкнула Саша.

— Твоя аура у меня вызывает только диарею, — не остался я в стороне от ответа.

— Двери всегда открыты и будут открыты, Тихон, в любое время, — подытожила Аня.

— Вспомнил, зачем пришёл, — щёлкнув пальцами и подгоняя нужную мысль на первый план, выпалил я.

— Давай.

— Как… Как быть с работой? Не хотелось бы вас как-то подставлять, раз уж живой.

— Разве тебя это заботило, когда вспарывал себя? — подметила Саша, и тут же мою руку обдало неприятным покалыванием.

— Пассивной агрессией ответов не получишь...

— Это обоснованная претензия.

— Вы когда-нибудь на говно перестанете исходить, общаясь друг с другом?

— Да, когда сдохну, — напомнил я.

Саша и Эльза злорадно загоготали.

— Ну, попытка не засчитана, — поддерживая общий настрой, заметила Анна.

— Ничего, Бог любит троицу, — сообразил я.

Каламбур достиг нужного эффекта, и все присутствующие в помещении засмеялись.

Переоценив собственные силы, сознание вновь на́чало поддаваться тьме.

Взяв себя в руки, решил продолжить:

— Как поступим?

— Мы это обсуждали. Я тебе расскажу, а ты — не перебивай, — начала Анна.

— Я весь внимание.

Анна выдохнула:

— Ты прав, с учётом всего происходящего, мы тут спокойно не сможем сидеть с кистями и планшетами наперевес, пока ты в таком положении. Даже когда ты рядом — нам более-менее спокойно, но и, уверена, понимаешь, что подобная обстановка на пользу не пойдёт никому: ни делу, ни нам, ни тебе, с верой, что ты разносчик повсеместной хтони, хоть это и не правда, но… Понимаешь, ты ещё и весьма ответственный, и будто… Тебе проще быть виноватым во всём. И силы твои будут направлены не на то, чтобы искусством заниматься, а приуменьшать ощущение присутствия здесь.

Я кивнул, услышав их позицию.

— Тихон, никто не может знать, что у тебя сейчас творится на душе и в голове, особенно когда сам ни о чём не хочешь говорить — с нами или с кем бы то ни было ещё. Но… ты всё ещё жив. Может, попробуешь подумать о том, даже не знаю, куда идти дальше?

Я нахмурился: