Эмилия Зоринова – Затмение душ (страница 4)

Марина Феоктистовна

Страдание – удел слабых. Борьба – удел сильных. Но некоторые люди настолько слабы, что для них страдание – это норма. Ибо другой жизни они не знают.

Марина Феоктистовна хлопотала на кухне. Надо было кормить супруга. Михаил Александрович возлежал в зале на диване перед телевизором и смотрел новостную программу. Марина забежала в зал и спросила,

– Миша, тебе борщ со сметаной или майонезом?

– Со сметаной.– Буркнул тот.

Марина побежала, принесла к дивану табурет, потом поспешила на кухню и подала на табурет перед Михаилом борщ. Только ему было позволено кушать в зале. Все остальные всегда ели на кухне.

Михаил принял сидячее положение и стал есть борщ, шумно прихлёбывая и смотря в телевизор. Поев, он сыто рыгнул и сказал,

– Слышь, Маринка. Слух идёт. Когда наш «хозяин» уйдёт со своего кресла, Виноградова поставят начальником колонии. Вот суки, я хочу занять это место, но они считают, что я слишком жесток. В 40 лет я могу идти на пенсию по выслуге. Ведь всё сделают, падлы, лишь бы на пенсию отправить!

Марина на это заметила:

– Ты лучше всех знаешь эту систему, ты бы навёл порядок. Лучше тебя начальника не может быть. Они завидуют твоему авторитету.

Михаил опять завалился на диван.

– Иди, принеси мне крепкого чая. С конфетами.

Жена поспешила на кухню. На подносе принесла чай с конфетами и поставила на табурет. Супруг опять заговорил.

– Была бы моя власть, я бы всё изменил. Поеду к Жириновскому. Потом займу его место. Половина населения расстреляю, потому что бесполезные куски говна. Половину заставлю работать по 12 часов в день без выходных.

Жена села в кресло и стала тоже смотреть новости. Время от времени она покашливала –«Кхе,кхе.» Муж посмотрел на неё убийственным взглядом и передразнил,

– Кхе ,кхе. Ещё пёрни при этом. Иди на кухню, там твоё место.

Марина поторопилась уйти. Михаил всегда был жёстким человеком. Но после переезда в квартиру, он стал совсем грубым и всячески жену унижал. С прогулки прибежали Томочка и Ирочка. Женька, сидевший на кухне на полу и игравший в свои игрушки, поковылял в прихожую, протягивая ручки к девочкам. Ира пробежала мимо в свою комнату. Томочка взяла Женьку за ручку и повела в к себе в комнату, решив с ним поиграть. Если Женька расплачется, папа очень рассердится. Он не терпел детских криков. Марина устало села на кухне на диван. Её радость – её дети. Особенно Ира. Она была конечно очень шустрой и вечно находила себе приключения.То ногу порежет в пруду, то наступит в горячий асфальт. Женька был долгожданным ребёнком. Марина родила его в 38 лет. Муж всегда хотел сына, а рождались одни девочки. Томка не так радовала мать. Она была с рождения очень болезненной. И после смерти первой дочери в возрасте 1,5 месяцев , после того, как родилась Тома, был постоянный страх – а вдруг и она умрёт. У первой дочки был рак крови. Смерть ребёнка нанесла глубокую травму материнскому сердцу. И Марина боялась это пережить снова. Томочка болела всё время, но слава богу, жила и подрастала.Скромная послушная девочка хорошо училась, её все вокруг любили и жалели. Марине вспомнилось, как покойная свекровь обожала Тому и как будто ненавидела Иру. И всё время говорила,

– Томка наша порода, а Ирка не наша. Нагулянная.

Хотя Марина никогда не изменяла мужу.

Однажды бабка Марфа даже оттаскала Ирочку за волосы, потому что та отобрала у Томы куклу и Тома плакала. Вспомнилось, как бабка Марфа умерла и у мужа после похорон отнялись ноги. Он долго лечился в госпитале. Миша очень любил мать, хотя она была очень жестокой женщиной. И видимо характер у Миши в мать пошёл. Когда повесился его отец – алкоголик, Миша так не переживал. Дед Матвей был очень добрым, хотя и запойным. Беззубым ещё с более молодых лет, отбыв сколько то лет на каторге. Цинга. Марфа пыталась сжить его со свету. И толкла перегоревшие лампочки в мелкое стекло и добавляла деду в кашу. Дед ел, напивался и не помирал. Марфа злилась. Дед был помехой её романам с любовниками. Старая карга до старости таскалась с мужиками. Миша часто слушал наветы своей матери и оскорблял после этого Марину. И часто говорил,

– Я тебя с деревни взял, а то крутила бы там хвосты коровам, деревенщина.

Хотя он и сам то родился и провёл своё детство не в городе.

По– молодости Марина могла мужу ответить насмешливо :

– А сам то городской? Сами же в деревне жили. Потом только тут твоя старшая сестра и мать домик в городе построили в складчину.

Муж зыркал зло, но руку на Марину не поднимал.

Теперь же подобное непослушание и возражения со стороны Марины стали не позволительны. Муж мог влепить оплеуху и ни за что. Просто потому, что не в духе.

После того, как получили квартиру, он стал Марину поколачивать. Марфа к тому времени уже умерла, но муж стал обращаться с женой ещё хуже. Бил, пока не видели дети и что бы не было синяков. И приговаривал:

– Я тебя каждый день бить буду. Для профилактики. Курица – не птица, баба – не человек.

«Хорошо, что этого не видят девочки.» – Думала Марина.

Глава 8

Светлые дни и тёмные дни

Наверное даже у монстров есть сердце. Но в этом сердце нет ничего. Темнота.

Наверное у всех матерей есть инстинкт самосохранения и инстинкт защиты своих детей. Возможно, не у всех матерей есть силы сохранять что то или кого то, кроме страха перед монстром.

У Томочки сегодня был радостный день. Папа маме велел купить самые простые джинсы им с сестрой. Выделил сколько то денег. Сказал,

– Сделаю девкам модные варёнки. Зеки всё умеют. У меня рецепт есть тайный от мазуриков.

Было классно. Они втроём : Тома, Ира и папа, стянули эти джинсы нитками хаотично в разных местах. Папа поставил огромную кастрюлю с водой на газовую плиту, положил туда джинсы, налил ещё что то и стал кипятить, тыкая в кастрюлю деревянной палкой. После кипячения, вынул штаны и скинул в детскую ванночку. Пахло странно и резко какой то химией. Эту ванночку папа снёс в ванную комнату и сунул джинсы под холодную воду, прополоскал, отжал и вынул нитки. И о чудо, джинсы стали с белыми разводами и прожилками. Как настоящие модные варёнки. Томочка радовалась—« У меня будет модная вещь и Людка, ох, удивится.»

Потом девочки долго щеголяли в таких супер штанишках. Спустя какое то время Тома из рваных папиных джинс сшила себе юбку. Настолько классную, что все девчонки удивились. Чуть выше колена была юбочка и по подолу Тома сама молотком наколотила заклёпки. Правда они с изнаночной стороны цепляли колготки. Но зато было клёво. Ни у кого такой юбки не было. Тома вообще была рукодельная. Баба Марфа с 6 лет учила её вязать. Шить девочка стала сама. На старой ручной машинке и просто руками. Шила конечно, как получится. Но из перешитых маминых старых вещей, получались такие, каких не было ни у кого. Немного неаккуратные. Но подружки и не подружки этой неаккуратности не замечали и завистливо рассматривали Томочку.

Миша гордился рукодельной дочерью. И выделял деньги на то, что бы Марина покупала пряжу для вязания. Для дочки. Пряжу было купить трудно. Дефицит. Но где то мама её доставала. Спицы и крючки папа мастерил сам. То ли из толстой проволоки, то ли из каких то железных электродов. Когда дочь занялась макраме, Михаил вытачивал палочки, на которых можно было плести красивые панно из верёвок. Верёвки и бечёвки приносил целыми катушками со службы. Благо в рабочем цеху у зеков таких огромных катушек было в избытке.

Однажды наступило жуткое утро. Папа маму ударил головой об косяк двери. У мамы вылез огромный синяк под глазом. Мама плакала и замазывала синяк тональным кремом Балет. Ведь надо идти на работу. Тома и Ира были в ужасе. Не понимая, почему папа сделал такую страшную вещь. Женька, в силу возраста, не понимал ни чего . И пока мама перед зеркалом замазывала синяк, отец стоял над ней и говорил.

– Я буду бить тебя каждый день. Для профилактики. Потому что ты дебилка. Если ты кому нибудь на работе скажешь, как получила фингал, я тебя пришибу. Скажешь, что закружилась голова и ударилась об косяк. Ты поняла, сука?

Мама, всхлипывая, отвечала,

– Миша, пожалуйста, не надо. Я никому не скажу.

Девочки плакали, Женька громко ревел. Отец заорал,

– Успокой мальца и веди его в сад! Что ты харю свою мажешь, корова!

С того дня в доме всё изменилось. Папа маму бил. Она хватала Женьку на руки. Думала, что с ребёнком на руках он её не тронет. Но Михаила это не останавливало. Он зверел ещё больше. Ира убегала и пряталась под письменным столом. Тома старалась встать между отцом и мамой, но он дочку отшвыривал в сторону. Дома поселился ужас и безысходность. Томочка перестала спать ночами и со страхом ждала утра. И в её маленьком сердце поселилась ненависть ко всему, что происходит. И только Людке, своей лучшей подруге ,она могла рассказать, что в их доме живёт монстр. Папа вдруг стал этим монстром. Ирка была младше, тоже очень боялась отца и плакала. Но Томочка переживала глубже и однажды даже спрятала под подушкой нож и говорила маме,

– Я его убью. Просто убью.

Мама нож отняла и кричала,

– Ты рехнулась, маленькая бестия? Родного отца? Крыша поехала?

Тома стала плохо учиться, засыпала на уроках и боялась идти домой. Что то в ней сломалось и погасло. Мир перевернулся с ног на голову.

Глава 9