Эмилия Зоринова – Затмение душ (страница 5)

Ненависть в отдельно взятой семье

Вы знаете, что бывает с людьми за закрытыми дверями их жилищ? В каждой семье есть свои скелеты в шкафу. Но в некоторых целые кладбища этих скелетов. Наверняка по сплетням соседям, по шуму из определённой квартиры, вы кое что знаете, кое что слышите. Но вряд ли вас это заботит. Возможно и не должно. Милые бранятся – только тешатся. Но насколько там всё страшно? Т риллер – это не по телевизору. Он «идёт» не в кинотеатре, а в реальной жизни. Тут и сейчас. Присмотритесь! Прислушайтесь.

Вроде бы утро выдалось солнечное. Глубокая осень. Похолодало. Но солнце так ярко светило на безоблачном небе, что листья на деревьях сияли жёлто – красным пожаром в свете солнечного утра.

Марина любила осень и эту увядающую, но яркую красоту.

«Красиво. Надо Женьку в сад одеть потеплее». – Подумала женщина, посмотрев в окно и оценив погоду.

Михаил Александрович собирался на работу. Марина всю ночь спала плохо и кашляла. Муж в очередной раз придрался.

– Кхе,кхе. Чахоточная.

Марина ответила ,

– Миша, я не чахоточная. Мне в горле что то мешает глотать и дышать. Поэтому и кашляю. Мне надо к врачу.

– Жрать надо меньше просто. Просто разжирела, вот и болеешь.– Презрительно заявил ей муж.

У женщины выступили слёзы на глазах и она вышла в прихожую. Надо одевать Женьку и в сад вести и на работу. И, не зная последствий, произнесла,

–Тебе бы так. Что бы самому покашлять.

Мужа как подорвало.

– Ты, тварь, желаешь мне заболеть! Жирная, отвратительная потаскуха!

И ладонью со всего маха толкнул голову Марины об косяк двери ванной. Женщина от дикой боли обмякла и сползла на пол. Муж просто её перешагнул и пошёл в комнату. Взял из шкафа свой китель. Одел и стал спокойно застёгивать блестящие жёлтые пуговицы. Потом одел и застегнул портупею.

Произнёс,

– Я тебя ещё портупеей высеку. Что бы от пряжки звёзды на спине остались.

Он не чувствовал вины за то, что сделал. Какое то упоение. Царь, бог и палач в своём маленьком царстве. Хозяин чужой жизни.

Девочки проснулись и выбежали из комнат. Марина встала с пола и пошла, пошатываясь, к зеркалу. Замазывать синяк. Ей было очень стыдно идти в таком виде на работу. А идти надо. Она не видела выхода из создавшейся ситуации. « Он успокоится. Я буду молчать. Ничего страшного. Он просто понабрался грязи у этих зеков. Всё пройдёт. Мне не куда идти с тремя детьми. Господи, помоги!»

На работе Марина старалась никому не смотреть в глаза, поворачиваться той стороной лица, где не было синяка. Утром на КПП к ней подбежала Настя и схватила под руку. Прошли они вместе, показав свои пропуска. После Настя сказала,

– Что у тебя с лицом? Что это?!

Та, опустив глаза, ответила,

– Ой, Настя, я так упала сегодня. Я видимо заболела. Кашляю ночью, спать не могу. Пошла в ванну, голова закружилась и я упала. И прям вот лицом о косяк. Так теперь стыдно перед коллективом. Это ж надо, придти на работу с фингалом.

Настя с сомнением посмотрела на Марину, подумала – « Как странно. Прям так упасть об косяк, что бы под глазом такой фонарь? Да у неё под тонаком видно, что уже на половину лица синева расползается. Что то тут не так. Неужели Михаил чудит? Он ещё тот придурок.»

Во время рабочего дня на Марину косились все. В столовой особо пристально смотрел замполит Виноградов и что то сказал сидящему с ним за одним столом, начальнику оперативки Ухватову.

«Как бы не было у Миши неприятностей теперь. Он же тогда отыграется на мне со всей широты своей души» – Марина истерично хихикнула, про себя подумав –«Широта души. Это не про Мишу.» Встала из за стола и пошла в туалет, боясь заплакать на людях.

Глава 10

Невропатолог.

Как известно, благими намерениями выстелена дорога в ад. А иногда намерения имеют подоплёку и не совсем благие. А у некоторых ад уже тут и сейчас.

Что было бы ,если бы люди замечали происходящее вокруг? А не то ,что им удобно видеть.

Томочка не спала ночами уже неделю. Она и так то была очень худенькой, а теперь таяла на глазах. Её бледное личико приобрело синеватый оттенок. Губы и так не яркие, стали безжизненного цвета. Маленькие тонкие ладони с длинными «музыкальными» пальцами стали похожи на цыплячьи лапки.

Дома происходил какой то кошмар. Ирка тоже переживала и боялась, но просто старалась проводить больше времени, гуляя во дворе. И утром быстро–быстро собиралась в школу и убегала. Томочка же, вялая и измождённая ,еле собиралась и еле шла.

В это утро папа видимо был не в настроении бить маму. Одно утро без страшного события. Марина посмотрела на Тому – «Надо свести к врачу. С девчонкой какие то проблемы.»

– Я попрошу отгул на работе, завтра сходим к доктору. Ты очень бледная, почти не ешь.—Сказала она дочери.

Марина привела Томочку к доктору.

« Невропатолог» было указано на двери кабинета. Доктор, мужчина среднего возраста, в белом колпаке и белом халате, внимательно посмотрел на маму и девочку.

– Что у вас случилось?

Марина сказала,

– Да вот, дочь у меня часто плачет, совсем почти не ест, стала плохо учиться. Что то с нервами у неё наверное. Может успокоительное какое выпишите?

Доктор обратился к девочке.

– Скажи, девочка с удивительными глазами, как ты себя чувствуешь? Что беспокоит?

Томочка подняла на доктора свои бездонные очи и тихо сказала,

– Я устала, я не сплю совсем.

– А чего ж ты не спишь?

Девочка прошептала ,

– Боюсь.

Врач попросил девочку следить глазами за движением его пальца, постучал маленьким молоточком по локтям и коленям. Попросил вытянуть руки вперёд.

Ладони девочки дрожали.

Врач обратился к Марине.

– Я невропатолог. Если у вашей дочери будут такие проблемы со сном и страхом, то вам нужно будет к детскому психиатру её сводить. А пока выпишу успокоительные таблетки. Спать будет, а потом посмотрите, изменится ли её самочувствие.

Томочке стали давать таблетки. Успокоительные. От них она засыпала. Но засыпала так, что не могла проснуться. Надо было ходить в школу. Утром мать поднимала её, сажала на кровати и тормошила.

– В школу, Тома, в школу!

Томочка вставала и как сомнамбула, шла в школу с полузакрытыми глазами. Хорошо что они ходили вместе с Людой. И та её держала под руку. На уроках Тома клала голову на парту и спала. Учителя ругались, тормошили, но девочка спала. На уроке русского языка и литературы классный руководитель Екатерина Семёновна потрясла девочку за плечо.

– Это что такое? Ты зачем в школу ходишь? Учиться или спать?

Томочка подняла голову с парты и заплакала. Молча, беззвучно слёзы катились из её полуоткрытых глаз. Она даже не всхлипывала. От этой картины учителю стало жутко. Девочка выглядела истощённой.

«Как из Бухенвальда.» – Подумала Екатерина Семёновна.

– Да что случилось? В чём дело? Тамара, что произошло?

Соседка по парте Людочка тихо сказала,

– Тома, можно я скажу?

Тома, не переставая плакать, просто кивнула. Учитель отвела Люду в сторонку. Класс замер, все наблюдали за происходящим. Никто не шумел. Было любопытно, что случилось. Учитель внимательно смотрела на Люду.

– Ну, слушаю.

Девочка выпалила,

– У Томки папа бьёт маму. Очень сильно.

Екатерина Семёновна очень удивилась.

– Как же так? Приличная семья. Там папа военный, офицер.