Эмилия Грин – Пташки (страница 1)

Эмилия Грин

Пташки

Глава 1. Полина

Лежа в своей постели с закрытыми глазами, я услышала какие-то звуки с улицы… Голоса?! Окончательно выпорхнув из объятий Морфея, я медленно села и прислушалась.

Кажется, показалось…

Я постоянно вела отсчет дней до его приезда, поэтому не удивлюсь, если у меня уже развилась паранойя.

С тех пор, как Саша уехал учиться в Швейцарию, не проходило дня, чтобы я не тосковала. Правда, я держала это настолько глубоко в себе, что никто, включая Воронова, не догадывался о моих чувствах. Но это не мешало мне с особым трепетом ждать его возвращения. Тем более даже сама мысль об этом окрыляла, вселяя в меня глупую надежду.

Саша пообещал приехать на мой восемнадцатый день рождения, который в этом году решено было отмечать в горах Алтая — в компании семьи и наших друзей. Среди них, конечно, были и Вороновы.

К сожалению, в последние несколько лет наше общение сошло на нет. Так бывает, когда друзья детства вырастают: помимо чтения страшилок в шалаше на дереве появляются новые интересы, первые влюбленности…

В десять лет мой мир рухнул, разбившись на миллион осколков. В тот день я застукала Сашку целующимся с одной из самых привлекательных девчонок нашего поселка — она была даже на год старше его.

Хотя чему удивляться? Воронов всегда выглядел взрослее своих сверстников, а лет в четырнадцать раздался в плечах и вытянулся, практически догнав по росту своего отца. Он стал настолько привлекательным, что даже глазам было больно на него смотреть, а не смотреть оказалось невозможно.

У меня перехватывало дыхание, когда, сидя в шалаше на нашем дереве, я любовалась его выразительными шоколадными глазами, пухлыми губами и жесткой щетиной, покрывающей изящную линию подбородка. Ох уж эта щетина! Отчего-то мне все время хотелось до нее дотронуться…

В то время я с тоской рассматривала свое отражение в зеркале: самая мелкая из девчонок в классе и фигура как у ребенка. Во время занятий по плаванию, увы, я вынуждена была констатировать сей безрадостный факт.

Хотя мама с пеной у рта и уверяла меня в обратном, я мечтала хоть немного походить на девушек, с которыми мой лучший друг Александр коротал жаркие вечера, пока я позорно подглядывала за ними из окна… Жалкая. Знаю.

Все изменилось летом перед моим четырнадцатым днем рождения. За считанные недели я вдруг стала обладательницей красивой развитой груди и выпросила у мамы пару новых кружевных бюстгальтеров. Правда, к этому богатству добавилась омерзительная угревая сыпь на лбу, но правильно подобранный уход довольно быстро справился с проблемой.

На свое четырнадцатилетие я впервые почувствовала себя женственной, облачившись в короткое корсетное платье с пачкой. Омрачал праздник тот факт, что Воронов заявился в компании своей очередной длинноногой подружки…

Поежившись, я до сих пор вспоминала тот свой день рождения с содроганием.

Весь вечер за мной таскался Мишка Князев — друг Воронова и не менее популярный, чем Саша, сердцеед. Тем летом я ни раз ощущала на себе масляные взгляды Князя.

Сама не поняла, как мы оказались одни на кухне и как я позволила Мише себя поцеловать… Ревность, взбесившиеся гормоны и отчаяние — не самые лучшие спутники, прямо скажем.

Внезапно Князь как с цепи сорвался: начал делать что-то пугающее и похабное, зажимая мне при этом рот… Не хотелось думать, чем бы все могло закончиться, если бы вовремя не появился Саша.

А потом и мой папа, оттаскивающий разъяренного Воронова с окровавленного, практически бездыханного тела Князя.

Свой четырнадцатый день рождения я в прямом смысле провела со слезами на глазах. Плакала я, плакала мама, мои братики и даже тетя Алина.

Наши с Сашкой отцы о чем-то долго совещались в кабинете, а через несколько дней я узнала, что Воронов уезжает учиться в Швейцарию, в тот же университет, где когда-то учился его отец.

Дальше — четыре года лишь пустоты.

Поэтому я с таким трепетом ждала его приезда и нашей семейной поездки в горы, возлагая на нее огромные надежды. Все-таки я уже выросла.

Ну а вдруг?

***

Приняв душ и наспех расчесав влажные волосы, я — прямо как была в старенькой пижаме с русалочкой — понеслась вниз, чтобы узнать последние новости.

Спускаясь по лестнице, я уловила мамин голос: она разговаривала по телефону. Я инстинктивно прислушалась к обрывкам беседы.

— Алин, конечно… Такая дорога… Передавай Саше привет. Тогда мы зайдем к вам вечером… Да… — Она вздохнула. — Я с ней поговорю… — кашлянув, мама озвучила что-то еще, но я уже ее не слушала.

Ноги молниеносно понесли меня обратно, а поплывший от счастья мозг практически перестал функционировать. Не хотелось тратить драгоценные минуты на разговоры с мамой. Потом. Все потом… Главное — он вернулся. Мой лучший друг. Защитник. Моя первая и единственная любовь.

Александр Воронов вернулся.

И сейчас находился в своей спальне — прямо напротив моей, в соседнем доме. Легко было представить его глубокие шоколадные глаза, пронизывающие меня насквозь.

Тело сковало волнующей дрожью предвкушения.

В подростковом возрасте мы бесчисленное количество раз забирались друг к другу по нашему дереву — сердце всякий раз заходилось галопом. Несмотря на запреты родителей, мы продолжали пользоваться этим не самым безопасным способом пробираться друг к другу по ночам, чтобы читать страшилки.

Да-да. Чтение страшных историй и всяких жуткий легенд было нашим излюбленным хобби. Я — единственная из Сашкиных друзей, кто ничего не боялся и высиживал до победного, даже если было дико страшно…

Вернувшись в спальню, я услышала приближающийся мамин голос и стремительно толкнула дверь на лоджию.

Я так по нему соскучилась.

Не сейчас, мам.

Миг — и я с легкостью перемахнула через перила. Дерево за эти годы прилично разрослось, а я не особо прибавила в весе, так что могла без труда карабкаться по здоровенным, покрытым душистой листвой веткам, не боясь упасть.

Волнение стянулось в тугой ком в груди, когда я оказалась на соседском балконе и осторожно вошла в Сашкину спальню. Застыв посреди комнаты, я прислушалась. Судя по шуму воды, он принимал душ.

Я представила лицо Воронова в момент, когда проберусь к нему, сбросив по пути пижаму, и воспользуюсь его замешательством…

Пока я мысленно упивалась своим коварством, дверь ванной комнаты хлопнула.

Расправляя невидимые складки на пижамных шортах, я натянула на лицо самую обольстительную свою улыбку, слегка выпячивая грудь под коротким обтягивающим топом.

Секунда…

И я заметила облако белокурых волос, а следом увидела и их обладательницу: полуголую блондинку в кремовом пеньюаре.

— Агуш, точно не хочешь составить мне компанию?

Агуша.

Я расплылась от его голоса — такого неожиданно хриплого, пронизанного рокочущими нотками. До боли родного. И… незнакомого одновременно. Уже не подростка, а молодого привлекательного мужчины.

Внимание, голого!

Сердце бухнуло вниз, выжигая из кровотока остатки былой эйфории, стоило Александру Воронову появиться в комнате в одном белоснежном полотенце, обернутом вокруг крепких бедер.

Наши взгляды пересеклись.

Как только увидела его вблизи, внутри все затрепетало. Вместе с воспоминаниями о нашем счастливом детстве на меня обрушились былые забытые чувства.

Секундное удивление на лице моего друга сменилось теплой полуулыбкой, притаившейся в уголках его полных губ.

— Здравствуй, Саш, — находясь в полуобморочном состоянии, прошептала я, против воли скользя по лицу Воронова изучающим взглядом.

Господи, какой же он…

Короткие темно-каштановые волосы. Коньячные глаза, которые тысячу раз являлись мне в запретных фантазиях. Сияющая загорелая кожа.

Я не могла отвести взгляд от его накачанной груди, широких плеч, рельефных рук с кое-где выступающими венами. Полотенце свисало так низко, что моему взору открылась густая дорожка темных волос, ускользающая к паху…

Я облизала губы. Бедра обожгло внезапно подступившим жаром, а во рту пересохло. Я непроизвольно свела ноги, испытывая сильное сладко тянущее ощущение внизу живота. Это шокировало — учитывая неуместность ситуации. Вот дура.

— Привет, Фунтик. — Тихо усмехнулся Сашка, дрогнувшими пальцами затягивая узел на полотенце, очевидно, опасаясь за мою неокрепшую нервную систему.

И небезосновательно…

— Фунтик? — Агуша засмеялась, а мне было совсем не смешно.

— Агата, это Полина — моя подруга, — уже серьезнее произнес Саша. — Поль, это Агата — моя девушка, — добавил он.

Мы с Агатой посмотрели друг на друга. Я пыталась выдавить из себя улыбку, но получалось не очень — мои легкие словно горели.

— Приятно познакомиться! — энергично кивнула Агата.

Голубоглазая блондинка метнулась к открытому чемодану, вытащила оттуда халат, со смущенной улыбкой накинула его и расправила плечи. Девушка Воронова явно из кожи вон лезла, чтобы казаться милой, но я слишком хорошо знала этот тип девиц — у нас таких половина поселка.