Эмилия Грин – Пташки (страница 3)
— Полин, мы несколько лет подряд уезжали на все лето, не ищи подвоха там, где его нет, — ровно ответила мама. — Тем более ты сама знаешь, что Александр не перед кем не отчитывается. В прошлом году он вообще не собирался в Россию. Та поездка вышла спонтанной. Зато этим летом твой папа постарался хотя бы на несколько дней всех собрать. — Она мягко улыбнулась. — Пошли завтракать?
Вот только мне кусок в горло не лез.
Перед глазами до сих пор стоял душераздирающе красивый —
Ох, Полина, ты явно перечитала любовных романов!
После того как мама ушла, я еще какое-то время лежала на кровати, бездумно разглядывая многочисленные рамки с фотографиями на стене. Их было очень много: с родителями, братишками-погодками, Егором и Захаром, с бабушкой и прабабушкой, близняшками Верой и Любой — и, конечно, с Сашкой.
Так уж вышло, что фотографий с ним оказалось больше всего.
Я задержала взгляд на снимке, сделанном во время моего трехлетия: я — в костюме русалочки с непослушной гривой розовых волос, а Воронов, разрази меня гром, — весь из себя пират. Даже дырка вместо переднего молочного зуба лишь добавляла ему бунтарского духа.
Вновь остановившись на своем розовом парике, я ощутила всплеск неразбавленного дурного адреналина. Почему бы спустя столько лет не вернуться к истокам и не отпраздновать мой восемнадцатый день рождения в образе русалочки? Тем более мы планировали съездить к горным озерам с чистейшей бирюзовой водой…
Ну а дальше я действовала на автопилоте, понимая, что главное — не передумать. Посмотрев несколько обучающих роликов в интернете, я довольно быстро разобралась во всех тонкостях тонирования волос и, съездив до торгового центра, приобрела самую щадящую краску вместе со всем остальным — и предусмотрительно поужинала в городе.
Воспользовавшись тем, что родители уехали на какое-то мероприятие и вернутся поздно, а братья резвятся в бассейне, я осуществила задуманную шалость: окрасила волосы в нежно-розовый оттенок. И теперь искренне улыбалась своему отражению в зеркале — потому что этот цвет волос действительно мне шел.
Приняв душ и переодевшись в белую пижаму, я уже залезла в кровать, как вдруг услышала странный шорох со стороны лоджии… А после — тихий стук в окно.
— Саша? — пробормотала я, задыхаясь.
Спеша к Воронову, я запуталась в простынях и чуть не свалилась на пол. А когда подбежала к стеклянной двери и увидела Сашку, то сперва даже подумала, что он полностью обнажен.
Но, скользнув взглядом ниже, обнаружила на друге детства линялые джинсовые шорты.
Нервно усмехнувшись, я распахнула дверь и впустила его вместе с серебристыми лунными лучами.
— Ух ты! — В его глазах заплясали дерзкие искорки. — Фунтик, тебе идет! — Он решительно шагнул ко мне, скользя взглядом от распущенных волос к лицу и обратно.
— Ты что, Саш? — хрипло спросила я, жалея, что вырядилась в самую откровенную свою пижаму, слегка просвечивающую на груди.
— Мы кое-что забыли сделать днем… — Воронов устремил на меня долгий нечитаемый взгляд.
— Что? — настороженно спросила я, отступая.
Скованная какой-то чуждой неловкостью, я не знала, куда деваться от практически осязаемого острого как клинок взгляда Саши. Особенно когда он коснулся им моих форм, угадываемых под тонкой тканью пижамы.
— Так зачем ты пришел? — Я не могла оторвать взгляд от его губ и невольно приоткрывала свои.
— Подумал, наша встреча вышла какой-то сумбурной. Мы даже не обнялись…
Я непроизвольно рассмеялась, но, наткнувшись на внимательный взгляд Саши, притихла и затрепетала от волнения.
— Ну давай тогда обнимемся, что ли… — Реальность его присутствия в моей спальне отозвалась дрожью в каждой клеточке тела.
Приблизившись, Воронов обхватил мою талию руками и сильно прижал к себе. Он медленно огладил мою спину, плечи, не торопясь выпускать из объятий.
Наслаждаясь ощущением давно забытой близости его до безумия желанного тела, я пробормотала:
— Я соскучилась, Саш…
Когда же он обнял меня еще крепче, я почувствовала, как подгибаются колени.
— Я тоже, Фунтик.
В сознании наконец прояснилось — и, ощутив прилив с трудом сдерживаемого раздражения, я отстранилась, пытаясь выровнять дыхание.
— Не надо больше так меня называть…
Воронов обжег меня искренне удивленным взглядом.
— Я так зову тебя с детства. Думал, тебе нравится… — сказал он с самодовольной улыбкой.
— Нравилось, когда мы были детьми. — Я усмехнулась и произнесла хмуро: — Так вот, у меня просьба, не зови меня так больше!
— А если назову, что ты мне сделаешь? — Воронов дерзко засмеялся.
— Не забывай, я знаю о том, как прошел твой первый раз… — я понизила голос. — Неужели ты бы хотел, чтобы еще кто-то узнал об этом? — пригрозила, используя старый добрый шантаж.
Стоит ли говорить, что первый раз Сашки был ужасен? Я издала низкий дьявольский смешок, упиваясь его мрачнеющим лицом.
— Спасибо, что напомнила, — с кривой ухмылкой процедил Воронов.
— О, уверена, она не подумала, что ты плох в постели! — прыснула я, наслаждаясь тем, что до сих пор могу выводить друга детства на эмоции.
— Конечно, не подумала. — Одной рукой он обнял меня за плечи, снова привлекая к себе. — Я ведь довольно быстро во всем разобрался, так как навещал ее несколько ночей подряд… — Уже не улыбался, лишь пристально глядел мне в глаза.
— За эти годы так вообще, наверное, набрался опыта? Вскрываешь девственниц как шампанское? — хрипло поинтересовалась я, понимая, что мы ступили на весьма опасную тропу.
Ухмыльнувшись, Воронов прикрыл глаза рукой.
— Набрался, — наконец тихо подтвердил Саша, устремляя на меня какой-то новый, неведомый ранее взгляд. — А с девственницами я не связываюсь. Принцип у меня такой.
От его уверенного мужского голоса и этой запретной близости тело охватил озноб. Я почувствовала, как под тонкой полупрозрачной тканью пижамы вершинки груди затвердели, и надеялась, что он не заметит… или, наоборот…
Разум, запертый где-то в глубине моего поплывшего сознания, готов был отлупить меня по заднице. Но слабое девичье сердце…
Я вновь отстранилась, инстинктивно складывая руки на груди. Саша молчал, покусывая губу. Он всегда так делал, когда нервничал.
В глазах Воронова читался взаимный вопрос, касаемо моего опыта — однако я прикинулась дурочкой.
В свете впечатляющего Сашкиного сексуального опыта моя девственность выглядела как нечто отстойное. Хоть мама и уверяла, что, когда я влюблюсь по-настоящему, мой парень оценит это по достоинству.
Я догадывалась, что папа был у нее первым мужчиной — хотя, конечно, никто не спешил мне об этом отчитаться…
— Хорошо, я больше не буду звать тебя Фунтиком, — тряхнув головой, внезапно согласился Воронов. Затем отвернулся и сделал вид, что рассматривает фотографии на стене.
Складывалось впечатление, что не только я испытывала неловкость… Вынуждена была с грустью отметить, что, похоже, нашей дружбе пришел конец.
В тринадцать мне было гораздо легче с видом профессора заливать Воронову всякие байки про взаимоотношения полов. Для этого я буквально глотала все книги в духе «Мужчины с Марса, а женщины с Венеры», потому что Сашка, как положено хулиганам и бунтарям, не тратил время на чтение и приходил к своей подкованной подружке — то есть ко мне — почерпнуть новую информацию про
— Извини, что заранее не предупредил тебя насчет Агаты. Она спонтанно решила составить мне компанию. Подумал, все будут парами, так что… — Он осекся и, повернувшись, пристально на меня посмотрел.
Уловив мое замешательство, Саша пояснил:
— Отец как-то обмолвился, что ты встречаешься с парнем…
Хотя, разумеется, я не сидела все эти годы в нашем шалаше, оплакивая отъезд лучшего друга. Иногда я принимала приглашения парней, посещая редкие скучные свидания, которые чаще всего не повторялись. Подозреваю, кавалеров смущало мое саркастичное чувство юмора и излишняя прямолинейность.
Отчего-то мне даже польстило, что дядя Кирилл посчитал меня не свободной девушкой, сообщив об этом своему сыну.