Эмилия Грин – Притворись моим (страница 3)

— Кто там?

— Серафима Ивановна, это… Паша.

Все звуки резко стихли. Секунда. Две… Три…

Я выдохнул с облегчением, когда Машина бабка, недоверчиво щурясь, высунула голову в дверной проем.

— Добрый вечер.

— И правда… ты, — она зло рассмеялась, а затем, подавшись вперед, отвесила мне звонкую пощечину.

Из носа и губы снова пошла кровь. Ну что ж.

— Что ты здесь забыл, ирод проклятый?! — яростно прошептала Серафима Ивановна. — Век бы глаза мои тебя не видели…

— Серафима Ивановна, я должен кое-что вам передать.

— Что передать? — враждебно качнула головой она.

Я протянул папку с документами, подготовленную юристом во время моего «отдыха».

— Эта квартира принадлежит Маше. — Я вздохнул, поймав ее ошеломленный взгляд. —Вы же знаете свою внучку… Она не приняла мой прощальный подарок, и тогда мне пришла идея сделать так, чтобы у Маши не было возможности отказаться.

Повисла напряженная пауза.

— Что еще удумал? — уже не так категорично поинтересовалась бабка Маши, наконец впуская меня на порог.

— Я оформил эту квартиру на вас.

— На меня? — Серафима Ивановна уставилась на меня во все глаза. — Брешешь!

— Да, на вас. Но, полагаю, пока необязательно ставить вашу внучку в известность. Возможно, будет более подходящий момент. — Помолчав, я добавил: — Несмотря на всю ту боль, которую я причинил, не хочу, чтобы Маша когда-либо в чем-то нуждалась.

— Я ничего не понимаю… — пробормотала Серафима Ивановна.

— Я открыл счет на ваше имя. В этих документах вы найдете все необходимые данные и номер моего доверенного человека. С завтрашнего дня вы можете спокойно распоряжаться деньгами. Возможно, захотите полететь к Маше в Турцию или перебраться жить в Москву, — равнодушно пожал плечами я, удерживая ее потрясенный взгляд.

— Но… Как же я уеду без Аллы Степановны? — пробормотала она еле слышно.

— Там денег хватит, чтобы вам с Аллой Степановной лет до ста снимать роскошные апартаменты в самом центре столицы! — грустно улыбнулся я.

— П-правда?

— Да. Только пообещайте мне, что со временем сумеете убедить внучку принять мою помощь? Маша не должна ни в чем нуждаться. Она и так… — сглотнув тягучий кровавый сгусток, я не смог договорить.

Серафима Ивановна помялась еще секунд тридцать, хотя ответ был отчетливо написан у нее на лице.

— Хорошо… Как говорится, с паршивой овцы хоть шерсти клок… — Она нервно кивнула, отводя взгляд, — Погоди, я тоже кое-что тебе передам.

Спустя пару минут она вернулась, протягивая мне бархатистую коробочку. Даже не открывая, я знал, что в ней лежит.

Засунув коробочку в карман, я покинул затхлый подъезд, мечтая остаться со своими демонами наедине.

***

Вернувшись домой поздно ночью, я открыл сейф и вытащил оттуда «последний подарок» моего отца. Упав в кресло, я уже без особых эмоций еще раз просмотрел полученные документы. Нет, это не сон. И не глюки. Что ж…

Закинувшись горстью таблеток, я вновь мысленно перенесся в тот роковой вечер.

Здравствуй, Паша! Я долго думал, писать тебе или нет, но в последние недели сил держать это в себе не осталось.

Я чувствую, мое время на исходе, и если мое сердце во время операции все-таки не выдержит, ты имеешь право знать правду, какой бы страшной, грязной и неприглядной она ни была.

Но для начала, сынок, я бы посоветовал тебе ознакомиться с фотографиями в синем конверте. Они подлинные. В папке есть все исходники.

Я послушно раскрыл синий конверт, высыпая оттуда приличную стопку снимков. На них была запечатлена мама. В компании мужчины. Смутно я его помнил. Когда-то он даже появлялся на вечеринках в нашем доме. Один из политических конкурентов отца — Михаил Колесников.

Я озадаченно листал фотографии, явно сделанные частным детективом. И чем больше я их рассматривал, тем сильнее становилось мое негодование.

Потому что снимки однозначно передавали характер отношений этих двоих. У моей мамы был роман с депутатом Колесниковым? Получается, что так. Но… Уму непостижимо!

Я вернулся к отцовскому письму.

Для того, чтобы ты увидел полную картину, я расскажу все с самого начала.

Ты знаешь, что мы с твоей матерью — выходцы с самых низов, без богатых предков. Нищеброды, как сейчас модно говорить. Мы всегда жили душа в душу, поддерживая друг друга. И ты у нас появился по большой обоюдной любви.

Твоя мама была для меня женщиной-эталоном. Я молиться на нее был готов. Идеальная! Я хотел целый век быть с ней вместе. И в горе, и в радости.

Потому и работал как проклятый, чтобы у вас с Ксюшей все было! Абсолютно все.

Когда я попал в струю и бизнес пошел в гору, я завалил твою мать дорогими подарками: шубы, цацки, тачку ей лучше, чем себе, подогнал. В конце девяностых Ксюха была одной из первых в Москве, кто щеголял в соболиной шубе!

Бать, да в курсе я. Давай ближе к делу.

Я боготворил твою мать. Ни одна баба ей в подметки не годилась. Мы были так счастливы — ты, я и мамка.

Да, счастливы…

А потом случилось кое-что незапланированное. Я ей изменил.

Сразу оправдаюсь — это был глупый порыв. Поддался чарам новой секретарши, и мы переспали пару раз. В то время у всех моих друзей были интрижки, типа мода иметь упакованную шлюхастую любовницу, но это никак не мешало их семьям.

Только вот незадача — Ксюха как-то без предупреждения приехала в офис… Ну, и засекла нас. Я облажался по полной!

Разумеется, я сразу эту девку уволил, а у мамки твоей буквально в ногах валялся, чтобы простила. Я ей изменил, а потом казнил себя. Тяжелый был период, но мне казалось, мы справились.

Я после этого ни-ни. Даже смотреть перестал в сторону других баб. Тогда-то и потянуло меня в народные избранники. Пообещал Ксюхе, что она станет одной из самых влиятельных женщин города — депутатской женой. Бизнес на нее новый оформил, тачку подарил, не говоря уже о том, что скупил тонны ювелирки, лишь бы твоя мамка на меня не обижалась.

Как у тебя все просто, бать…

Мне казалось, все вернулось на круги своя. Я выиграл депутатскую гонку, познакомился с первыми людьми нашей страны. Нереальные ощущения — быть в числе избранных, приближенных… Временами я даже чувствовал себя гениальным. Парень из самых низов смог забраться на верхушку пищевой цепочки!

А потом как гром среди ясного неба… Известие о ее романе… Да не абы с кем, а с одним из моих политических оппонентов из другой партии. Колесников был одним из самых ярких политических деятелей страны! Нашла же с кем отомстить!

Знаешь, Паш, я бы даже после этого ее финта нашел бы в себе силы простить. Я все осознал и принял. Око за око. Зуб за зуб.

Вот за это я и любил Ксюшку — сильная, яркая, страстная. Одним своим взглядом могла скрутить меня в бараний рог.

Но твоя мать попросила развод. Оказывается, они крутили роман уже приличное время и собирались официально оформить отношения. Она призналась мне, что ждет от Колесникова ребенка.

Ребенка? Какого, на хрен, ребенка, если мать страдала от наркозависимости?

Я вновь покосился на снимки. Улыбчивая расслабленная женщина на них менее всего походила на потерянную наркоманку. А может…

Судорожно вздохнув, я почувствовал, как в жилах вскипает кровь. Сердце бешено заколотилось, когда я вчитался в следующие строки.

Вот мы и подошли к самой трагической части повествования…

Еще раз повторюсь: я боготворил твою мать и готов был ее простить, если бы она вернулась назад и сделала аборт. Но она оказалась категорична — сказала, что съедет из дома и подаст на развод сразу после того, как поговорит с тобой. Она хотела тебя подготовить.

Когда я прочитал следующие абзацы, мои руки затряслись, а из глаз брызнули слезы. Я не верил своим глазам. Даже представить себе не мог подобного в самых извращенных и кровожадных своих кошмарах.

Сынок, пойми меня правильно, я не мог допустить их союза с Колесниковым. Ни при каком раскладе не мог. Депутат-рогоносец? Чем может помочь народный избранник, который проглядел адюльтер у себя под носом? Смех, да и только.

Приближались новые выборы, этот позор бы отвернул от меня весь электорат, а вот Колесникову был бы только на руку! За кого будут голосовать люди? За оплеванного мужа-рогоносца или уверенного в себе ястреба? Слишком многое было поставлено на карту.

Я мучительно медленно сглотнул.