Эмилия Дарк – Ночь с отцом подруги (страница 6)

Горло заполнилось теплым и горьким. Одновременно с этим волна накрыла и меня – тихо, беззвучно, с болезненными спазмами.

"Мама… прости…" Когда он наконец отпустил меня, я рухнула на пол, чувствуя, как сперма капает с подбородка.

А над нами безмятежно спала женщина, которая думала, что ее семья – это счастье.

***

Тусклый свет ночника в коридоре резал воспаленные от недосыпа глаза. Я шаркала босыми ногами по холодному ламинату, едва переставляя ноги. Голова гудела, нижнее белье все еще липло к коже от ночного "сеанса" под кроватью.

"Хоть бы никто не проснулся…"

Я уже тянулась к ручке двери в туалет, когда из темноты вынырнула тень.

– Утро доброе, – отчим стоял в одних трусах, и по тому, как они неестественно натянулись спереди, все было ясно. Вот так он устроил мне туалетную засаду…

– Да ты задолбал уже! – мой шепот больше напоминал шипение разъяренной кошки. – Я спать хочу! Мне на занятия в девять!

Он прикрыл за собой дверь, щелкнув замком.

– На первую пару можешь не ходить, – усмехнулся, расстегивая пояс.

– У меня дипломная в этом году! Я не могу…

Но он уже доставал своего "друга" – все того же, знакомого до тошноты, с каплей влаги на кончике.

Я закатила глаза, но опустилась на колени. "Боже, как же я ненавижу этот линолеум. Холодный, липкий, в пятнах от его брызг…"

– Ну давай, солнышко, – он погладил меня по голове, как собачонку. – Быстренько, и свободна. Первая капля – соленая, с горьковатым привкусом, растеклась по языку. Рутина – движения отработаны до автоматизма: три глубоких взмаха, ладонь у основания, легкий нажим на яйца. Звуки – его тяжелое дыхание, капающий кран, скрип двери в спальне матери (сердце остановилось – но нет, это только ветер). Он кончил быстро, почти беззвучно, лишь сжав мои волосы в кулаке.

– Молодец, – прошептал, застегиваясь. – Теперь иди поспи.

Я плевалась в раковину, смывая следы. "Сегодня же куплю тебе слабительного в кофе, ублюдок…"

***

Токсикоз оказался моим невольным союзником.

– Если сунешь его мне в рот – я блевану тебе на яйца, – прошипела я, вытирая потрескавшиеся от частых минетов губы.

Отчим задумчиво почесал свой живот и ухмыльнулся:

– Ну что ж… Пора осваивать твою попку.

Ночью меня ждал его визит… Он вошел без стука, с пузырьком вазелина в одной руке и с уже наполовину возбужденным членом в другой.

– Только не кричи, а то мать разбудишь, – прошептал, садясь на край моей кровати.

Я сжала кулаки под одеялом. "Бежать? Но куда? Кричать? Но тогда…"

Его руки (грубые, с коротко обстриженными ногтями, но удивительно мягкими подушечками) медленно стянули с меня трусики.

– Какая же ты аппетитная… – он провел ладонью по моим бедрам, заставляя мурашки побежать к промежности.

Потом наклонился и – о, черт – поцеловал. Нежно. Почти любовно. Губы его были сухими, но теплыми. Я невольно расслабилась, почувствовав, как что-то внутри предательски екнуло.

Игра у границы… Его пальцы – скользнули между ног, собирая влагу (оказалось, мое тело уже отреагировало на страх). Круговые движения – вокруг ануса, смазанного теперь вазелином. Первое проникновение – всего одна фаланга, но тело вздрогнуло, пытаясь сжаться.

– Расслабься, солнышко… – он снова поцеловал меня, пока его палец медленно входил глубже.

Я зажмурилась, чувствуя: Его член – горячий, упирающийся в бедро, с толстыми венами и каплей влаги на головке. Моя промежность – предательски пульсирующая, хоть разум и кричал "нет". Запахи – вазелин, его пот, мои духи, смешавшиеся за день. И вот он… Момент истины…

– Готовься… – он вынул палец, нанес еще вазелина на свой член (он блестел теперь, как полированный) и приподнял мои бедра.

Я впилась ногтями в простыню, чувствуя, как что-то тупое и горячее упирается в "то самое" место.

"Боже, оно ведь не войдет! Оно не может…"

Но он надавил сильнее – и мир взорвался белой болью.

Анальные домогания

Он вошел не сразу. Сначала было только давление – тупое, неумолимое, заставляющее дыхание сбиваться на полу вдохе. Мое тело сжалось в паническом сопротивлении, анус судорожно сокращался вокруг его головки, будто пытаясь вытолкнуть непрошеного гостя.

– Дыши, дурочка, – прошипел он, впиваясь пальцами в мои бедра. – Как рожать собралась, что ли?

Я судорожно глотнула воздух, и в этот момент он продвинулся вперед.

Первые миллиметры… Жгучая боль, словно меня разрывают изнутри. Ощущение неестественного распирания, будто в меня втискивают что-то слишком большое. Предательское тепло, разливающееся по низу живота.

Потом было глубокое проникновение. Его живот шлепнулся о мои ягодицы. Вазелин хлюпнул, смешиваясь с моим потом. Где-то в глубине защемило – резко, до слез.

Первые движения… Он вытянулся почти полностью – я почувствовала, как его головка цепляется за внутренние складки. Медленный вывод – боль сменилась странным зудом. Резкий толчок – снова боль, но уже приглушенная.

Его член… Он ощущался в моей кишке гораздо горячее, чем я ожидала. Пульсирующий, будто живой отдельно от него. Шершавый от вен, царапающих нежную слизистую.

Мое тело отзывалось на это вторжение. Анус сжимался спазмами, но уже меньше. Живот вздрагивал при каждом его толчке. Пальцы ног свело судорогой.

Звуки были невероятные… Хлюпающий звук вазелина, его хриплое дыхание, скрип пружин кровати…

А в голове у меня зарождался дикий парадокс. Я ненавидела его. Но когда он наклонился, чтобы укусить мое плечо, а его член дошел до какой-то неведомой точки внутри – по спине пробежала горячая волна.

"Нет-нет-нет, это просто… рефлекс…"

Но бедра предательски подались навстречу. Его руки впились в мои бедра, пальцы оставляли синяки на бледной коже. Он начал двигаться – сначала осторожно, будто боялся сломать что-то хрупкое внутри меня.

Первые толчки. Короткие, резкие, будто пробующие границы. Глухой хлюпающий звук при каждом движении. Боль притуплялась, сменяясь странным давлением.

Потом началось ускорение. Он нашел угол, при котором я невольно вскрикнула. Глубже, грубее, задевая что-то внутри, отчего по спине бежали мурашки. Вазелин растекся, смешиваясь с потом, липкий треск кожи о кожу.

Я думала в этот момент о том, что мое тело меня предает. Анус привык, сжимаясь уже не так болезненно. Внизу живота зарождалось тепло, стыдное и нежеланное. Руки сами ухватились за простыню, как за якорь.

Его яйца шлепались о мою промежность, липкие и горячие. Моя щелка была мокрой – предательски, против моей воли. Запах секса, пота и вазелина стоял в воздухе, густой и тяжелый. Он застонал, ускоряясь, и я поняла – это только начало. Я закусила губу, чтобы не застонать, но тело уже вышло из-под контроля.

Началась неожиданная реакция. Волны тепла. С каждым его толчком по животу расходилось горячее кружение. Там, где раньше была только боль, теперь пульсировало что-то новое. Пальцы сами сжали простыню крепче, когда он попал в какую-то особую точку.

Изменения были и внутри. Анус расслабился, принимая его легче, почти жадно. Влага между ног стала обильнее, смутно пахнущая возбуждением. Собственный голос вырвался наружу – хриплый, чуждый мне.

"Ненавижу его" – но бедра приподнялись навстречу. "Это насилие" – но руки потянулись к его ягодицам, толкая глубже. "Мама в соседней комнате" – от этой мысли сокращения стали резче.

Его член чувствовался каждым сантиметром – прожилки, изгиб, пульсация. Головка задевала что-то внутри, отчего дергались ноги. Моя попка горела, но сжималась уже не от боли. При каждом выходе чувствовала, как кольцо нехотя отпускает его.

Клитор пульсировал синхронно с его толчками. В голове вспыхивали картинки, как мама заходит и видит нас: "Черт, а если она и правда узнает?"

Почти кульминация… Он заметил.

– Ого… – его голос звучал торжествующе, когда пальцы нашли мою мокрую щелку. – Да ты завелась, сучка…

Я зажмурилась, но было поздно – тело аркой прогнулось, когда он вдавил палец в клитор одновременно с особо глубоким толчком. Сначала это было похоже на судорогу – резкое, болезненное сжатие где-то в глубине. Я вскрикнула, но звук застрял в горле.

Первая волна… Странное тепло разлилось от копчика вверх по позвоночнику. Пальцы впились в простыню сами собой. Губы онемели, а в ушах зазвенело.

"Что это? Боль? Нет… нет, это…"

Прорыв… Анус сжался вокруг его члена судорожными спазмами. Влагалище пульсировало в такт, выдавливая соки на простыню. Ноги задергались как в эпилептическом припадке.

Мысли распались на осколки. Глаза закатились, но я видела вспышки – желтые, красные. Во рту пересохло, будто я кричала, но звука не было.

Его реакция… Он зарычал, вонзая пальцы мне в бедра. Член разбух еще больше, чувствуя спазмы.