Эмилия Дарк – Групповуха (страница 3)
Она послушно разомкнула губы – и он вошёл сразу до основания, без прелюдий, без подготовки.
Его член заполнил её рот полностью, головка ударилась о заднюю стенку глотки. Она закашлялась, но он не вынимал себя, лишь прижал ладонь к её животу, заставляя расслабить горловые мышцы.
– Дыши через нос, – прошипел он, и начал двигаться.
Каждый толчок заставлял её давиться, слёзы текли по вискам, смешиваясь с помадой. Она видела только его живот, напряжённые мышцы пресса, тёмные волосы у основания члена.
Марк в это время стоял между её дрожащих бёдер. Его пальцы раздвинули её половые губы, обнажая розовую, блестящую от возбуждения плоть.
– Такая тесная… – пробормотал он, медленно вводя два пальца внутрь.
Она застонала вокруг члена дяди, её бёдра дёрнулись.
– Расслабься, – Марк наклонился, прикусив её внутреннюю поверхность бедра. – Я войду медленно.
Он был нежен вначале. Входил по сантиметру, давая её телу привыкнуть к толщине. Но когда она немного расслабилась – резко вошёл до конца.
– А-а-ах! – её крик превратился в бульканье, когда дядя снова вогнал себя в горло.
Теперь они двигались в противофазе: Когда шеф вынимал себя из её рта, Марк входил в неё глубже. Когда дядя вгонял себя в горло, Марк почти выходил. Это сводило её с ума. Она не могла дышать, не могла думать, только чувствовала горячую тяжесть члена во рту, ощущала живую плоть, растягивающую её внутри.
Она чувствовала руки Марка, сжимающие её бёдра, пальцы дяди, вцепившиеся в её волосы. Это было что-то на грани!
– Посмотри на меня, – приказал шеф.
Она подняла глаза – и увидела своё отражение в зеркале на потолке:
Раскрасневшееся лицо. Раздутые губы. Глаза, полные слёз. Тело, покрытое испариной. И они – оба – внутри неё. Шеф входил так далеко, что головка ударялась о заднюю стенку горла, заставляя её постоянно давиться.
Ритм… Быстрый, нерегулярный, без возможности предугадать следующий толчок. Реакция. Слёзы текли по вискам, слюна стекала по подбородку, но он не останавливался.
– Глотай, просто глотай. – прошипел он, когда она закашлялась, чувствуя, как её горло сжимается вокруг него.
Каждый толчок Марка заставлял её скользить ртом по столу дяди, усиливая давление в горле.
– Да… вот так… – шеф наклонился, прикусив её ключицу.
Полная потеря контроля. Она была зажата между ними, как в тисках. Сверху – дядя, трахающий её рот, его пальцы в её волосах, заставляющие держаться на месте. Снизу – Марк, чей член растягивал её, заполняя так, что каждый вдох отдавался спазмом внизу живота.
– Ты вся дрожишь, – шеф провёл пальцем по её щеке, собирая слёзы. – Тебе нравится?
Она не могла ответить. Не могла даже кивнуть. Но её тело кричало за неё. Оно сжималось вокруг них, горячее, влажное, полностью отданное на их милость. И когда они ускорились, она поняла – это уже не остановить.
Контраст стилей – грубость во рту. И нежность в промежности, ведь Марк сначала трахал ее очень нежно, потом только начал увеличивать скорость.
Аня ощущала полную беспомощность – она не может говорить, двигаться, только принимать. Двойная стимуляция – её тело разрывается между двумя разными ощущениями.
Она лежала, распятая между двумя телами, между двумя совершенно разными ощущениями. Её сознание тонуло в густом тумане, где не было места мыслям – только животные чувства, только жаркая плоть, только этот странный, пьянящий стыд, который заставлял её киску пульсировать ещё сильнее.
Дядя трахал её рот с той же методичной жестокостью, с какой подписывал документы в кабинете. Его массивные яйца хлопали о её подбородок, оставляя липкие следы, а грубые пальцы впивались в её волосы, не давая отстраниться ни на сантиметр.
"Если бы мама видела меня сейчас…" – эта мысль пронеслась, как холодный ветер, но тут же растворилась в волне удовольствия, когда Марк вошёл в неё глубже.
Он был другим. Совсем другим. Его движения – плавные, почти нежные, но такие уверенные. Его ладони на её бёдрах – тёплые, живые. Когда он наклонился, чтобы прикусить её сосок, Аня вдруг поняла, что, кажется… любит его.
Глава 4. Палец вошёл медленно
Это было безумием. Абсолютным, чистым безумием. Но в этом безумии было больше правды, чем во всей её прежней жизни. И тогда Марк сделал то, от чего мир перевернулся.
Его палец, смазанный её же соком, скользнул ниже, к самому запретному месту. Аня замерла, но протестовать не стала. Не могла. Да и не хотела, если честно. Первое касание к её анусу заставило её вздрогнуть.
– Расслабься… – прошептал Марк, но её тело уже не слушалось.
Палец вошёл медленно, но неумолимо, растягивая тугую мышцу. Боль, острая и странно приятная, заставила её застонать вокруг члена дяди.
Теперь она чувствовала всё: Горячий, пульсирующий член дяди в горле, толчки Марка глубоко внутри, достающие до самого нутра, его палец, который двигался в такт, растягивая её ещё больше.
Она больше не думала о маме. Не думала о стыде. Не думала вообще ни о чём. Только чувствовала.
Марк ускорился, его бёдра хлопали о её ягодицы. Шеф начал двигаться резче, глубже. Она почувствовала, как что-то рвётся внутри. Не тело. Не разум. Что-то важное. И когда они застонали в унисон, готовые кончить, она поняла – Они сломали её. И ей это понравилось.
И когда они довели её до края, когда дядя в последний раз вогнал себя в её горло, а Марк протолкнул второй палец, Аня кончила – молча, судорожно, с выгнутой спиной и закатившимися глазами. Они заполнили её одновременно – дядя влил сперму в горло, Марк – глубоко внутрь.
Горячая сперма дяди хлынула в горло. Тёплые струи Марка также выплеснулись глубоко внутрь. Когда они отошли, она лежала, дёргаясь в мелких судорогах, чувствуя, как их семя вытекает из неё.
Когда всё закончилось, Аня до сих пор не верила в то, что произошло только что. Она лежала, все еще дрожа. Дядя вытер член о её щёку.
– Завтра повторим.
И впервые за этот безумный вечер… Аня улыбнулась. Дверь за мужчинами закрылась с тихим щелчком, оставив Аню одну в опустевшем кабинете. Воздух все еще был пропитан запахом секса, дорогого виски и ее собственного унижения. Она медленно поднялась, ощущая, как сперма вытекает из нее теплыми струйками, капая на дорогой паркет.
Аня провела пальцами между ног, собрала капли чужой жидкости и поднесла их к губам. Язык лизнул кончики пальцев – соленый, с горьковатым послевкусием. И ей это понравилось.
Одежда казалась чужой, грубой на измотанной коже. Чулки порваны, юбка застегнута кое-как, блузка все еще пахла их потом. Она поймала свое отражение в зеркале – растрепанные волосы, размазанная помада, следы спермы на щеке. И улыбнулась.
Дорога домой была размытой. Ноги дрожали, подгибаясь на каждом шагу. Внутри все еще пульсировало, напоминая о том, как они заполняли ее.
Лифт в ее жилом комплексе был пуст. Как только двери закрылись, Аня опустилась на пол, прислонившись спиной к зеркальной стене.
Ее рука сама потянулась между ног. Пальцы нашли опухший, чувствительный клитор. Она представила их. Дядю – его грубые руки, сжимающие ее бедра, его толстый член, заставляющий давиться. Марка – его ласковые прикосновения, его голос, шепчущий гадости, его пальцы, растягивающие ее.
Она кончила быстро, тихо, закусив губу, чтобы не застонать. Лифт остановился. Аня встала, поправила юбку. Она знала – это только начало. Завтра она вернется. Послезавтра тоже.
Потому что теперь она знала, чего хочет. И это было гораздо больше, чем просто секс. Это была власть. Над ней. Над ними. Над всем этим. И она была готова.
***
Аня проснулась среди ночи от того, что между ног пульсировало, как открытая рана. Простыни были влажными – во сне она снова ощущала их руки, их дыхание, их голоса. Она вскинулась на кровати, сердце колотилось где-то в горле.
Комната была темной, только свет уличных фонарей пробивался сквозь жалюзи, рисуя полосатые тени на ее голой коже. Она провела ладонями по животу, почувствовала, как мурашки бегут за пальцами.
Ей снова было нужно это. Не просто хотелось – нужно. Как воздух. Как вода. Как последний глоток перед смертью.
Утро после. Офис казался нереальным. Слишком яркий свет. Слишком громкие голоса. Слишком обыденные вещи – кофе, принтеры, смех коллег. Но Аня чувствовала другое.
Взгляд Марка, который скользил по её шее, когда она наклонялась за файлами. Он не прикасался к ней, но она чувствовала его ладони на своей коже, будто они все еще были там.
Пальцы дяди, намеренно задерживающиеся, когда передавал документы. Их мимолетный контакт – секунда, не больше – заставлял её сжиматься внутри.
Её тело, которое не слушалось. Трусики промокали уже к обеду, и ей приходилось закрываться в туалете, чтобы проверить – действительно ли так мокро?
Да. Так мокро, что прозрачная ткань стала темной.
В 18:15 она уже стояла перед дверью на 48-м этаже. Но сегодня… Сегодня всё было иначе. Она вошла без стука.
Шеф сидел за столом, не поднимая глаз от бумаг.
– Разденься.
Его голос был спокойным, будто он говорил о погоде. Аня не спешила. Она знала, что он смотрит – даже если не поднимает головы.
Блейзер – она сбросила его на пол, позволив упасть со стуком. Блузка – расстегивала по одной пуговице, замедляясь на последней. Чулки – скатывала по бедрам, чувствуя, как воздух касается обнаженной кожи. Он наконец посмотрел.
– На колени.