Эмили Генри – Забавная история (страница 9)

Я фыркаю.

— Ты знаешь, почему они пригласили нас, Майлз. Потому что они оба зависимы от того, что их все любят. И у них это хорошо получается. Настолько хорошо, что они не понимают, что их не смогут полюбить люди, чьи сердца они, чёрт возьми, полностью растоптали. Они думают, что сейчас они ведут себя великодушно. Но им не суждено поступить великодушно. Следующие несколько лет им придётся смириться с тем, что они придурки.

Кажется, его это не убедило, но теперь я уверена.

— Мы должны ответить на приглашение, — говорю я. — Они не великодушные люди. Да пошло оно всё!

— Да пошло оно всё! — соглашается он.

— Да пошло оно всё! — я почти кричу.

Мистер Дорнер стучит по стене. Майлз прижимает указательный палец к моим губам.

— Да пошло оно всё, — шепчет он.

— Да пошло оно всё, — шепчу я в ответ.

Он наблюдает, как мои губы двигаются по его пальцу. Я чувствую ещё одно приятное покалывание.

— Нам нужно лечь в постель, — говорю я.

И затем, поскольку это прозвучало слишком тихо, я добавляю:

— Я имею в виду, мне нужно идти спать.

Он убирает руку.

— После того, как мы ответим на приглашение.

Я просыпаюсь от яркого полуденного света и сильной головной боли. Прошлая ночь всплывает в моей памяти обрывками, без определённого порядка.

Я возвращаюсь домой пьяной.

Изодранная обивка бильярдного стола.

Шершавый палец касается моих губ.

Смех в коридоре.

А потом мистер Дорнер? Был? Там? По какой-то причине? В какой-то момент?

До этого или, может быть, после мы с Майлзом пили красное вино прямо из бутылки.

В какой-то момент мы оказались на улице, шли, обнявшись, и его рука лежала на моей талии в том месте, где задралась рубашка. Моя шея и лицо вспыхивают.

Я пытаюсь прокрутить воспоминания в ускоренной перемотке, чтобы убедиться, что я сделала всего лишь что-то слегка смущающее и ничего непоправимо унизительного.

Перемотка вперёд не помогает. Я помню, как в изнеможении упала в постель, только чтобы понять, что не могу уснуть, потому что также была немного возбуждена.

О боже, неужели я плакала в какой-то момент?

Подождите. Майлз плакал? Конечно, нет.

Я нащупываю свой телефон и нахожу его запутавшимся в простынях. Думаю, у меня, по крайней мере, хватило сил отключить будильник. Уже почти полдень.

Я никогда не ложусь так поздно.

Я просматриваю свои сообщения в поисках улик, свидетельствующих о моём пьянстве. Но после работы я не отправила ни одного сообщения.

Однако на моём главном экране есть ещё кое-что, вызывающее беспокойство.

Новая иконка.

Приложение для знакомств.

Я не помню, как скачивала его. Я действительно ничего не помню после бара.

Я выбираюсь из постели и жду, пока утихнет пульсация в голове, затем, пошатываясь, бреду в гостиную. У меня такое чувство, будто я сделана из ядерных отходов.

В квартире тихо, но не очень чисто. На журнальном столике, барной стойке и в уголке для завтрака на двоих стоит полдюжины недопитых стаканов для воды. Бутылка кокосового рома пуста, а в обеих бутылках вина почти ничего не осталось.

Я чувствую себя Эркюлем Пуаро, наткнувшимся на загадочное убийство, в котором нет ни тела, ни даже крови, только назойливое подозрение, что что-то здесь всё же произошло. Что-то важное.

И тут у меня в руке начинает звонить телефон.

Я вижу его имя на экране.

И вдруг я вспоминаю.

И я очень, очень жалею, что сделала это.

Глава 5

Воскресенье, 19 мая

90 дней до того, как я смогу уехать

Я пытаюсь собраться с мыслями, перевести дыхание и прочистить горло, чтобы не отвечать сдавленным карканьем.

Конечно, я не обязана отвечать.

Но я впервые за несколько недель получаю весточку от Питера, и от одной мысли о том, что я не услышу того, что он скажет, и буду просто вечно гадать, меня подташнивает.

Шучу, за тошноту ответственны шоты с Джиллом.

Имя Джилла всплывает у меня в голове, как гром среди ясного неба, и в памяти появляется образ его седой бороды, заплетённой в косички.

Я прижимаю телефон к уху и подхожу к окну, чтобы подышать свежим воздухом. На улице прохладно, скорее весна, чем лето.

— Привет! — говорю я: слишком громко, слишком напористо и слишком жизнерадостно. Редкое сочетание.

— Дафна? — мягкий голос Питера наполняет мою голову, как гелий.

— Да? — отзываюсь я.

Возникает пауза.

— Ты говоришь по-другому.

— Я чувствую себя по-другому, — отвечаю я. Понятия не имею, почему у меня это вырвалось.

— О, — на другом конце провода повисает молчание.

— Итак, — говорю я.

Ещё одна пауза.

— Итак, я получил твой ответ на приглашение?

Я прижимаю ладонь ко лбу и сильно давлю на больное пульсирующее место.

— Да.

— И, наверное, я просто... — он переводит дыхание. — Я хотел убедиться, что всё в порядке.

— В порядке?

У меня такое чувство, что я снова на уроке математики в старших классах, случайные фрагменты уравнений и чисел бессмысленно кружатся вокруг меня: в них есть какой-то смысл, но у меня не хватает мозгов, чтобы его интерпретировать.