Эмили Генри – Забавная история (страница 7)

Он качает головой, отстраняясь от меня.

— Мне нужна всего минута, — говорит он, избегая моего взгляда. Он отворачивается и смотрит в окно.

О, боже. Теперь он тоже плачет. Или очень старается этого не делать. Чёрт, чёрт, чёрт.

— Майлз! — я в панике. Я давно никого не утешала.

— Мне нужна всего секунда, — повторяет он. — Я в порядке.

— Эй! — я переползаю через диван к нему и беру его лицо в ладони — доказательство, что вино попало мне в кровь.

Майлз поднимает на меня взгляд.

— Они, — говорю я, — отстой.

— Она любовь всей моей жизни, — говорит он.

— Любовь всей твоей жизни — отстой, — говорю я ему.

Он пытается сдержать улыбку. В этом есть что-то очаровательное, такое щенячье, что я испытываю искушение взъерошить его и без того растрёпанные волосы. Когда я это делаю, его улыбка становится чуть шире. От этого движения его тёмные глаза блестят.

Прошло шесть недель с тех пор, как у меня в последний раз был секс — это, конечно, далеко не личный рекорд — но, глядя на выражение его лица, я ощущаю неожиданный укол осознания между бёдер.

Майлз красив, хотя и не из тех мужчин, от одного взгляда на которых у тебя отвисает челюсть и потеют ладошки. Это Питер был телевизионно красивым, как его называла мама. Из тех, кто с самого начала сшибают тебя с ног.

Майлз — другой тип. Такой, который обезоруживает настолько, что ты не нервничаешь, разговаривая с ним, и не чувствуешь необходимости показать себя с лучшей стороны, пока — бац! Внезапно он улыбается тебе, с его растрёпанными волосами и озорной ухмылкой, и ты понимаешь, что его привлекательность закипала вокруг тебя так медленно, что ты этого не замечала.

Кроме того, он пахнет лучше, чем ожидалось.

Противоречащий аргумент: он мой сосед по комнате и только что плакал из-за любви всей своей жизни.

Наверняка есть и более прагматичные способы отвлечься от этого бардака.

— Хочешь посмотреть «Дневник Бриджит Джонс»? — предлагаю я.

— Нет, — он качает головой, и я отпускаю его лицо, удивляясь, как сильно моё сердце ёкает из-за отказа, или, может быть, просто от мысли о том, чтобы пойти в мою спальню и оказаться наедине с этими чувствами.

— Мы не должны хандрить, — продолжает он, снова качая головой.

— Но у меня так хорошо получается, — жалобно ною я.

— Давай сходим куда-нибудь, — предлагает он.

— Сходим куда-нибудь? — звучит так, будто я никогда раньше не слышала этого выражения. — Куда?

Майлз встаёт и протягивает мне руку.

— Я знаю одно местечко.

Глава 4

Два часа назад я бы и подумать не могла, что закончу вечер в местном баре под названием «МЯСОКОМБИНАТ», но вот я здесь, выпиваю со своим соседом по комнате и старым байкером по имени Джилл.

Джилл полностью одобрил, когда Майлз включил «Witchy Woman» в музыкальном автомате, стоявшем в углу, и, пьяно подкравшись к нам и завязав разговор, захотел узнать, как мы познакомились, вероятно, предположив, что мы пара. Майлз, не колеблясь, сказал ему: «Любовь всей моей жизни сбежала с её женихом», и это вдохновило Джилла на немалую благотворительность, основанную на употреблении алкоголя.

Пока мы играли один раз в дартс, два раза в бильярд и в игру с выпивкой, правила которой были мне совершенно непонятны, я с благоговением наблюдала, как Майлз мастерски вытягивает из Джилла историю его жизни.

Джилл родился в Детройте в семье медсестры и специалиста по техническому обслуживанию, получившего травму при работе на автомобильном заводе, и в шестнадцать лет сбежал со Среднего Запада на мотоцикле. В течение десяти лет он гастролировал с группой, затем ненадолго присоединился к секте в Калифорнии, работал охранником у разных звёзд и вернулся сюда после каких-то загадочных неприятностей, то ли с законом, то ли с мафией — единственное, чего Майлз не смог у него выведать.

Для человека, обладающего врождённым обаянием чучела рыбы (это я), наблюдать, как Майлз подружился с этим незнакомцем, было всё равно что наблюдать, как Микеланджело расписывает Сикстинскую капеллу: впечатляюще, но в то же время головокружительно. В любую секунду он мог упасть со стремянки и размазаться по мрамору внизу.

Джилл продолжал угощать нас выпивкой, за исключением того случая, когда барменша, симпатичная рыжеволосая девушка с кольцом в носу и буквальной татуировкой МАМА, угостила нас троих выпивкой.

И вот, во время последнего раунда, Джилл суёт нам двадцатидолларовую купюру.

— Чтобы добраться домой на такси.

— Нет, нет, нет, — говорит Майлз, возвращая ему купюру. — Оставь свои деньги при себе, Джилл. Как ещё ты доберёшься до Вегаса?

Вегас, как мы узнали, был его следующим пунктом назначения.

Но Джилл засовывает купюру в карман рубашки Майлза, затем хлопает нас по щекам кожистой ладонью.

— Будьте сильными, ребята, — мудро говорит он, затем поворачивается, перекидывает свою потрёпанную кожаную куртку через плечо и буквально свистит бармену на прощание.

К тому времени, как мы заканчиваем наш последний раунд, дождь прекращается, и ночь становится приятно прохладной, так что мы решаем идти домой пьяными зигзагами. Рука Майлза лежит у меня на плече, а я обнимаю его за талию, как будто мы два старых друга, а не очень пьяные новоиспечённые союзники.

— И часто с тобой такое случается? — спрашиваю я.

— Что именно? — спрашивает Майлз.

— Джилл, — отвечаю я.

— В мире не так уж много Джиллов, — отвечает Майлз.

— Бесплатные напитки, — уточняю я. — Часы увлекательных бесед о преступлениях, свидетелем которых он мог быть, а мог и не быть.

— Я не знаю, — он пожимает плечами. — Иногда.

— Как часто ты получаешь бесплатную выпивку, Майлз?

Он бросает на меня озадаченный взгляд.

— Это дружелюбное место.

— «МЯСОКОМБИНАТ»? — спрашиваю я.

— Бутчер Таун, — говорит он.

Я хлопаю себя по лбу, и от удивления он резко останавливается.

— Вот почему это заведение называется «МЯСОКОМБИНАТ», — говорю я. — Я всю ночь пыталась понять, вдруг это фетиш-бар или что-то в этом роде.

Майлз запрокидывает голову назад и хохочет.

— Ты думала, я повёл тебя в фетиш-бар? — он выглядит восторженным. — Питер сказал тебе, что я увлекаюсь БДСМ?

— Подожди, а ты увлекаешься? — спрашиваю я.

— Насколько я знаю, нет, — говорит он. — А что? Ты сама увлекаешься?

— Наверное, нет, — отвечаю я. — Я думаю, что я довольно скучная. В этой сфере.

— В какой сфере?

— В Сфере Секса, — говорю я.

— Ты лежишь и молча смотришь в потолок? — спрашивает он.

— Прошу прощения, — говорю я. — Это не твоё дело.

— Ты сама заговорила об этом, Дафна, — напоминает он мне.

— Я не смотрю в потолок, — говорю я. Мы дошли до нашего многоквартирного дома. Он открывает передо мной дверь, и мы начинаем подниматься по лестнице. — Я просто смотрю ему в глаза, не мигая, как любая респектабельная женщина.

— Видишь? — говорит он, жестом приглашая меня подняться по лестнице впереди него. — Не скучно. Может быть, жутковато. Но не скучно.

— Но как это происходит? — спрашиваю я, и глаза Майлза распахиваются шире, а губы складываются в нечто среднее между улыбкой и гримасой.