Эмили Генри – Забавная история (страница 63)

Майлз, гений своего дела, начинает наполнять бокалы вином и спрашивает:

— Итак, как вы двое познакомились? — он садится на другой стул, имитируя мою позу готовности к бегству.

— Старфайр — мой лайф-коуч, — говорит папа, сделав большой глоток.

Старфайр кивает, её губы всё ещё растянуты в улыбке.

— Но на самом деле мы знали друг друга до этого.

— Судя по всему, мы были женаты в прошлой жизни, — говорит папа таким тоном, типа, «ты можешь поверить в такое совпадение?»

Старфайр кивает.

— Несколько раз.

— О, — говорит Майлз. — Что ж. Поздравляю.

— Я была богатой наследницей на «Титанике», — объясняет Старфайр. — А Джейсон был красивым художником, но очень, очень бедным. В моём кругу общения это никогда бы не одобрили. Но у нас был бурный роман, и он спас мне жизнь, — она снова кивает с очень серьёзным видом.

Мы с Майлзом встречаемся взглядами. Он выглядит так, будто изо всех сил старается не рассмеяться, и его вот-вот стошнит от попыток сдержать смех.

— То есть, — говорю я, — это в точности повторяет сюжет фильма.

Старфайр склоняет голову набок.

— Какого фильма?

— Что привело вас в город? — Майлз подкидывает следующий пас. — Вы живёте в Калифорнии, верно?

— Совершенно верно, — папа снова раскуривает косяк. — Но у нас...

— Извините, — перебивает Майлз, приятно улыбаясь. — Не могли бы вы подождать с курением, пока не выйдете на улицу? — он говорит это так тепло и естественно. У него действительно есть суперспособности.

Папа так же невозмутимо и приветливо отвечает «О, конечно! Конечно» и прячет косяк обратно в карман.

— Итак, Калифорния? — спрашивает Майлз.

— Верно, — говорит папа. — Но мы едем через всю страну, чтобы отпраздновать.

— Что праздновать? — уточняю я.

— О, Даффи, — говорит Старфайр, официально становясь первым взрослым человеком, который сократил моё имя из двух слогов таким образом. — Наш союз.

Папа хмурится, и в его глазах появляется лёгкая обида.

— Разве ты не получила открытку?

— Какую открытку? — переспрашиваю я.

— Открытку на день рождения, — говорит он. — Там, где я сказал тебе, что мы поженились!

— Ты написал мне об этом в открытке на день рождения? — говорю я.

— Ты её не видела? — снова спрашивает он, всё ещё изображая из себя пострадавшую сторону.

— Когда у тебя был день рождения? — спрашивает Майлз, нахмурив брови.

— В конце апреля, — отвечаю я.

Он хмурится, без сомнения, подсчитывая и понимая, что я уже жила с ним.

— Должно быть, я куда-то задевала открытку, — говорю я папе.

На самом деле, поскольку его поздравительные открытки редко содержат что-либо, кроме моего имени и его подписи, когда они вообще приходят, я решила отправить её туда же, куда и шапку из дома-убийцы, которую он прислал мне по почте в прошлом году: в мусорное ведро.

Последнее, что мне было нужно — это ещё один равнодушный жест со стороны мужчины, который вроде как любил меня.

И последнее, в чём я нуждалась — это в напоминании о том, что мне исполняется тридцать три, а отпраздновать день рождения совсем не с кем.

Старфайр всё ещё улыбается, как будто если она позволит хотя бы уголкам своих губ опуститься, то может начаться апокалипсис.

И после всего, что она пережила на «Титанике», кто может винить её за меры предосторожности?

— Значит, вы здесь проездом, — говорю я. — Направляетесь куда-нибудь повеселиться?

— Ну, в конечном счёте, — говорит папа, — мы поедем к семье Старфайр в Вермонт. Но мы решили, что останемся здесь до понедельника, если вы сможете потерпеть нас до тех пор.

У меня мурашки бегут по коже. Кровь стынет в жилах. Интересно, так ли чувствуют себя животные, когда надвигается торнадо?

Я готовилась к тому, что это будет оскорбительно короткая остановка. Теперь я понимаю, что всё гораздо хуже. У нас можно бесплатно переночевать, пока они заканчивают свой трансконтинентальный тур: «Вот тебе прекрасные цветы, которые напомнили мне о тебе; можно я посплю на твоём диване?»

Эта квартира быстро превращается в декорации для ужасного ситкома.

Папа всё ещё что-то говорит, но я слышу его речь как завывание учительницы Чарли Брауна.

(Речь учительницы Чарли Брауна в мультфильмах заменялась характерным звуком тромбона, «ваа-ваа-ваа», — прим)

— Прости, — наконец выдыхаю я. — Что ты сказал?

— У нас нет чёткого графика, — говорит Старфайр. — Так что мы можем оставаться столько, сколько ты захочешь!

Краем глаза я вижу, как Джулия входит в комнату с цветами в вазе. Она очень ловко разворачивается и направляется обратно на кухню.

Папа говорит:

— Мы так счастливы быть здесь, ребёнок. Двоюродная сестра Старфайр, Сандра, говорит, что нам нужно съездить посмотреть на дюны, пока мы здесь.

— Она тоже экстрасенс, — говорит Старфайр, кивая с энтузиазмом.

— Кто? — спрашиваю я.

— Сандра, — говорит она. — У неё есть дар.

Жаль, что она не предупредила их, что в нашей квартире для них нет места.

— У меня самой тоже есть немного, — продолжает Старфайр. — Мой психотерапевт говорит, что я экспат.

(Вообще слово" экспат" означает человека, который живёт и работает за пределами своей родной страны, часто это по приглашению иностранной компании, — прим)

— Ты хотела сказать «эмпат»? — подсказываю я, на мгновение отвлекаясь от своей глобальной цели.

Она качает головой.

— Нет, я отношусь к другому типу. Я излучаю сильные эмоции.

Я делаю паузу, чтобы вспомнить, в какой момент этот разговор сошёл с рельсов.

— У нас нет комнаты для гостей, — говорю я папе. — У нас даже дивана сейчас нет. Джулия живёт с нами, — я слабо машу в сторону башни из одежды, подушек и постельного белья.

Папины тёмно-русые брови сходятся на переносице — выражение замешательства, вероятно, из-за того, что ему отказывают в том, о чём он даже не удосужился попросить. Затем он смеётся.

— О, нет, — говорит он, качая головой. — Мы бы не посмели навязываться.

С каких это пор?

— Нет, нет, я снял нам номер в мотеле, — говорит он. — Это далеко от города, но мы не против того, чтобы ездить туда и обратно.

Это действительно сюрприз.