Эмили Генри – Забавная история (страница 65)

— Холодно? — окликаю я их.

— Немножко, — кричит Джулия в ответ, а Старфайр радостно сообщает: — Это похоже на перерождение!

После нескольких минут упрашиваний папа тоже забирается в воду, а затем начинает донимать нас с Майлзом из воды, в то время как Старфайр с впечатляющей грацией гребёт на спине.

— Ты будешь нырять? — спрашивает Майлз, прикрывая глаза от солнца, чтобы посмотреть на меня. Это придает моменту странное ощущение уединённости, интимности.

— Насколько здесь глубоко? — уточняю я у него.

— Не будь трусихой! — кричит папа, и иллюзия уединённости рушится.

Старфайр издаёт ужасно реалистичный крик курицы. Здесь она действительно в своей стихии.

(Если в русском мы скажем «зайчишка-трусишка», то в английском символом трусости почему-то выступает курица, отсюда и имитация крика курицы, — прим)

— Чего именно, — я подхожу к бортику в задней части лодки, — я якобы боюсь в данной ситуации?

— Рыбы! — восклицает папа, как будто это должно быть очевидно.

— Рыбы? — переспрашиваю я.

Папа делает вид, что не верит своим ушам.

— Ты что, шутишь? В детстве они приводили тебя в ужас! Помнишь? Я взял тебя на рыбалку, и у тебя случился этот срыв?

Я не помню, чтобы когда-нибудь в жизни ходила на рыбалку, но если и ходила, то, думаю, срыв был связан не столько с рыбой, сколько с тем, что мне пришлось вытаскивать металлический крючок у неё изо рта.

— Ты уверен, что это была я?

Он смеётся.

— Думаю, я всё же помню свою собственную дочь! Я взял тебя на рыбалку, и мы забыли солнцезащитный крем, и я знал, что твоя мама разозлится, поэтому мы пошли в продуктовый магазин, и я купил тебе эту ярко-жёлтую панамку от солнца. Она подходила к твоему купальнику. Ты была похожа на птичку Твити, — говорит он, качая головой. — Ты была одержима этой панамкой.

Я думаю о вязаной шапке, которую он мне прислал, и гадаю, не перепутал ли он её с панамкой из этого воспоминания.

Честно говоря, я даже не уверена, то ли это настоящее воспоминание, то ли просто какая-то сцена из фильма, на которую он постфактум наложил моё лицо.

— Ты действительно не помнишь? — спрашивает папа.

Я качаю головой. Это явно беспокоит его, но я не могу придумать утешительный ответ. Правда заключается в том, что самые запоминающиеся моменты моего детства — это те, которые он пропустил, и именно его отсутствие придавало им особую значимость.

— Это был действительно особенный день, — бормочет он, перебирая руками в воде и нахмурившись.

Я ненавижу то, что сейчас чувствую себя виноватой. Я не хочу признавать, что папа всё ещё может вызвать во мне такую реакцию. Как будто всё, чего я хочу — это сделать его счастливым, заставить гордиться мной, заслужить его уважение.

Майлз ловит мой взгляд, и улыбка исчезает с его лица. Он прикрывает глаза ладонью от солнца, снова создавая иллюзию уединения.

Это взгляд «Ты в порядке?».

Или, может быть, «Я рядом».

И я знаю, что он не будет рядом вечно или, может быть, даже очень долго, но мне помогает осознание того, что сейчас он рядом. Этого может быть достаточно.

Я поворачиваюсь к воде, стягивая платье через плечи, и солнце палит по ним.

— Есть и плюсы, — говорю я, — поскольку я этого не помню, рыбы я точно не боюсь.

Я бросаю платье на скамейку, прохожу через открытую калитку и прыгаю в воду.

Холод стремительно смыкается над моей головой, проникая иглами в каждую пору моего тела.

Когда я выныриваю, когда солнце касается моей макушки, и я вижу Майлза, стоящего на корме лодки, Джулию, Старфайр и папу, лениво плавающих кругами в сверкающей воде, я думаю о том, что сказала Старфайр.

Это действительно похоже на перерождение.

«Люди могут меняться», — думаю я.

Я меняюсь.

Мы ужинаем в «Столике Джесси», уютном ресторанчике с террасой, откуда открывается вид на море. После дня, проведённого на солнце, у меня порозовели щёки и нос, в то время как загар папы, Джулии и Майлза лишь усилился. Старфайр вся ярко-красная, но её это не беспокоит. «К завтрашнему дню это превратится в загар», — сказала она мне, когда я предложила ей алоэ в квартире, между прогулкой на лодке и рестораном.

Как только мы усаживаемся, папа любезностями уговаривает хозяйку принять заказ на бутылку вина. Когда минуту спустя появляется официантка, папа просит порекомендовать закуски, и она перечисляет шесть или около того. Он заказывает по одной порции каждой «на стол».

Впервые за несколько часов я испытываю тревогу, представляя, как в конце вечера папа небрежно скажет нашей официантке разделить чек поровну. Я пытаюсь подсчитать в уме, смогу ли я оплатить за Джулию и Майлза ту часть еды, которую они определённо не заказывали.

Но у всех отличное настроение, все опьянели от солнца и вина, а через два дома от нас квартет барбершопа репетирует на посыпанном гравием патио кафе-мороженого.

К тому времени, как мы расправляемся с закусками, мы уже покончили с пино блан. Папа ускользает в туалет (покурить в кабинке) и возвращается, объявляя, что заказал шампанское, чтобы мы могли отпраздновать мой день рождения вместе с его и Старфайр бракосочетанием.

Она едва притронулась к своему первому бокалу, вместо этого полностью сосредоточившись на том, чтобы засыпать меня вопросами о моём детстве. Мне кажется, Майлз прав в том, что ключ к возможности поговорить с кем угодно — это просто любопытство.

Но также требуется определённое бесстрашие, чтобы пригласить кого-то в своё пространство и попросить, чтобы тебя пригласили в их пространство. Я слишком легко могу представить, как вешаю в квартире вышивку в рамке, побуждающую меня «Будь как Старфайр».

Даже когда её вопросы приводят к очередному доказательству того, что моего отца толком не было рядом на протяжении моего детства, она не выказывает никаких видимых признаков разочарования, просто задаёт мне уточняющие вопросы.

Я тоже пытаюсь её о чём-то расспрашивать, и она легко отвечает — да, она выросла в Вермонте, состояла в школьной лыжной команде, с рождения была вегетарианкой, у неё шестеро братьев — но каждый ответ она заканчивает новым вопросом для меня.

Тем временем наша официантка, которая явно очарована папой, приносит три дополнительных блюда от шеф-повара. За счёт заведения.

Пока мы едим основные блюда, Джулия и Старфайр сравнивают свои натальные карты и ведут беседу о водных знаках Зодиака, которая совершенно непонятна людям, не имеющим отношения к астрологии. Папа расспрашивает Майлза о работе и с энтузиазмом предлагает сходить завтра поужинать на винодельне, как только я освобожусь.

— Если тебе ещё не надоело, — говорит мне папа. — Не знаю, как часто ты там обедаешь.

— Мы можем пойти туда, если хочешь, — говорю я.

— О! И мы просто обязаны пойти навестить Даффи в библиотеке, — вставляет Старфайр.

— Вам стоит сходить туда в субботу, чтобы посетить «Час историй», — предлагает Джулия.

— А что такое «Час Историй»? — спрашивает папа.

— Это просто когда я читаю детям, — говорю я.

— Она изображает разные голоса, — добавляет Джулия.

— Правда? — у папы загораются глаза. — Как та девушка из старой библиотеки, в которую мы ходили! Как её звали? Лианна?

Он определённо должен знать её имя, поскольку некоторое время встречался с ней. Позже я заметила, что мы стали часто посещать другой филиал.

— Как ты вообще начала работать в библиотеке? — спрашивает Старфайр. — Ты всегда этого хотела?

Я не чувствовала бы себя более обнажённой, даже если бы расстегнула молнию на своей коже и вывалила свои внутренности на стол.

— Спорим, я знаю ответ на этот вопрос, — говорит папа.

Я не могу решить, лучше мне от этого или хуже.

Он кладёт локти на стол и наклоняется вперёд.

— Когда Дафна была маленькой, она была заядлой читательницей. И у меня была подруга, которая работала в книжном магазине и пользовалась огромной скидкой. Поэтому я всегда приносил книги, когда приходил в гости.

— Но у нас с Холли, мамой Даф, ни у кого из нас не было «свободных денег» как таковых. Поэтому у меня всегда были с ней проблемы. Я покупал Дафне первую книгу из серии или, что ещё хуже, вторую, и тогда Холли приходилось покупать ей первую. В конце концов, она сказала мне, что хочет, чтобы я перестал приносить подарки. Я думал, что пытаюсь подкупить Дафну.

Говоря это, он закатывает глаза, но при этом подмигивает Джулии.

— Может быть, немного. В общем, мы пришли к компромиссу. Вместо этого я в каждый свой приезд в город водил Даф в библиотеку. Можно подумать, я возил её в Диснейленд. Посадите эту девочку в комнату, полную книг, и она станет счастливее всех, кого я встречал. Сам я никогда этого не понимал, но было чертовски мило наблюдать, как она складывает их в стопку, сколько может унести, и ставит на стол, чтобы ознакомиться с ними, а стопка аж выше её лба.

При этих словах Старфайр прижимает руку к сердцу.