Эмили Генри – Забавная история (страница 39)

56 дней до того, как я смогу уехать

К сожалению, Джулия была настроена серьёзно насчет «Часа Историй».

Они, конечно, опаздывают, но совсем чуть-чуть. Я чувствую запах нагретой солнцем травы и пряный аромат древесного дыма, а когда поднимаю глаза, то вижу их.

Джулия пробирается сквозь плотное кольцо родителей, нянек и детей, а Майлз следом шепчет извинения.

Он сбрил бороду. Без сомнения, благодаря приставаниям Джулии, которыми был насыщен наш разговор до поздней ночи, когда она одобрила мою пятьдесят восьмую попытку лечь спать.

Некоторые люди отращивают бороды, чтобы скрыть или подчеркнуть определённые черты лица, как я в девятнадцать лет сменила свой пробор и, увидев, как это уравновешивает мой слегка крючковатый нос, никогда не оглядывалась назад.

Похоже, Майлз всё это время скрывал, что он дьявольски красив, с точёными скулами и подбородком, который, кажется, может порезать тебя, если ты проведёшь по нему рукой. Или языком. Ну, знаете, неважно.

Довольно неподходящее время, ибо мы только что договорились не переходить границу платонических отношений.

Его глаза встречаются с моими, и его губы изгибаются в улыбке — эта часть его натуры по-прежнему мягкая и игривая, даже в новом образе. У меня такое чувство, будто я проглотила шпагу внутри воздушного шарика с гелием.

Даже при самых благоприятных обстоятельствах сюрпризы — не мой конёк. Но если бы я неожиданно увидела мужчину, с которым переспала прошлой ночью, я бы, по крайней мере, предпочла, чтобы этого не случилось: (а) когда я читаю детские истории вслух, и (б) в такой день, когда он выглядит лучше, чем когда-либо, а я решила пойти на работу пешком, во время чего неожиданно пошёл мелкий дождь, распушивший мои волосы и размазавший тушь.

Добравшись до работы, я сделала всё возможное, чтобы привести себя в порядок, и, конечно, дождь сразу же прекратился, но на всякий случай мы решили провести «Час Историй» в помещении, и я уверена, что гудящие лампы над головой не придают мне небесного сияния.

Когда я, наконец, заканчиваю, Джулия вскакивает на ноги и хлопает с невероятным энтузиазмом. Все остальные разражаются вежливыми аплодисментами, к которым я привыкла. После того, как по настоянию родителей хор писклявых голосов произносит слова благодарности, толпа расходится, и Джулия подбегает ко мне.

— Майлз не шутил, — говорит она. — У тебя действительно хорошо получаются голоса.

Я заглядываю через её плечо туда, где её брат остановился, чтобы «помочь сориентироваться» маме, которая, я уверена, родилась здесь. Молодой маме — похоже, он был прав насчёт эффекта бороды на дам постарше, потому что на этот раз на него засматриваются не они.

Джулия следит за моим взглядом и хохочет.

— О, смотри, у него появился новый друг. Как необычно.

— Он всегда был таким? — спрашиваю я.

— На моей памяти да, — отвечает она. — Одному богу известно, откуда у него это взялось. Уж точно не от наших родителей-мудаков.

Меня выбивает из колеи случайное упоминание об их родителях. Это всё равно что перевернуть запечатанную коробку и понять, что на дне всё это время была трещина.

— Однажды Майлз столкнулся в продуктовом магазине с руководительницей школьного оркестра и ушёл с приглашением на её свадьбу, — рассказывает она мне. — Он даже не состоял в оркестре.

В моём воображении расцветает образ свежей почтовой бумаги, изящного шрифта наискось.

Лицо Джулии смягчается.

— Чёрт, извини. Он рассказал мне о приглашении.

— Всё нормально, — говорю я.

Джулия с любопытством наклоняет голову.

— В самом деле? Нормально?

— Нет, — отвечаю я. — Но я стараюсь поменьше жаловаться.

Она замечает, что я бросаю взгляд в сторону Майлза, и фыркает.

— Если ты пытаешься подражать моему брату, желаю тебе удачи. Никто так не умеет подавлять негативные эмоции, как он. У него было слишком много практики.

Он, как всегда, похож на солнечный лучик, полностью увлечённый, полностью заинтересованный в этой незнакомке, и от этого у меня щемит в груди.

— Я думала, что солнечный характер у него от природы.

— Я имею в виду, — говорит она, — что у нас было одинаковое воспитание, и я не получилась Хронически Пребывающей В Порядке, так что, думаю, в каком-то смысле это естественно. Когда я была ещё ребёнком, а Майлз уже переехал в город, он каждую субботу заезжал за мной и водил позавтракать в «Макдональдс». Я всё время пыталась вывести его из себя, потому что я была хуже всех. Но я никогда не могла вывести его из себя. У него отлично получается не обращать внимания на плохое.

— А как насчёт тебя? — спрашиваю я.

Джулия давится от смеха.

— О, я бросаю вызов всему плохому попробовать связаться со мной.

Наконец-то избавившись от «Горячей Мамочки», Майлз присоединяется к нам.

— Что я пропустил?

— Ничего, — невинно отвечает Джулия, в то время как я отвечаю: — Твоя сестра хочет поножовщины.

— Я позвоню Джиллу, — говорит Майлз. — Мы можем заодно подарить ей котёнка.

— Я что-то упускаю? — спрашивает Джулия.

Эшли тоже подходит к ней.

— Просто одна из их очаровательных шуток лучших друзей, — говорит она Джулии. — Ты, должно быть, сестра.

— Ты, должно быть, та подруга, которую я либо полюблю, либо возненавижу, — говорит Джулия.

Плечи Эшли подрагивают, слегка трясясь.

— Интригующе.

— В любом случае, это должно быть весело, — говорит Джулия. — Так что, может, нам всем отправиться в «Черри Хилл» и забросать Майлза крошечными солёными крендельками, пока он работает?

— У нас не подают солёные крендельки, — говорит Майлз с явно оскорблёнными нотками в голосе.

— Как бы удивительно это ни звучало, — говорю я, — но мне нужно закончить кое-какие промо-материалы для «Читательского Марафона».

— А я подумала, что сегодня вечером займусь заготовкой еды на неделю, чтобы завтра быть спокойной, — Эшли прерывает себя, переводя взгляд на Майлза. — Я только что придумала, куда нам пойти. Мы должны сводить их в «Амбар».

— Амбар? — говорю я. — В смысле... в здание на ферме?

— В смысле, в бар в амбаре, — говорит Майлз. — На ферме.

— На этой земле нет такого места, — говорю я, — как Вэнинг-Бэй.

— В «Амбаре» есть козы, — предлагает Эшли, отходя от нас, чтобы помочь паре посетителей взять библиотечную книгу домой перед закрытием. — Вам понравится.

У Джулии звонит телефон, и она проверяет, всё ли в порядке.

— Разве ты не должен быть на работе в четыре сорок пять? — спрашивает она Майлза.

— Чёрт! — он направляется к дверям, Джулия, шаркая за ним, всё ещё пишет сообщение. Он оборачивается через плечо и кричит: — Рассвет будет незадолго до шести. Будь готова в пять тридцать.

— В пять, — возражаю я. — Ты идёшь, Джулия?

— В пять утра? — радостно спрашивает она. — Я предпочту нажраться алюминиевой фольги. Но вам желаю отлично провести время.

В 04:58 утра я на цыпочках выбираюсь из своей спальни, крадусь мимо Джулии, храпящей на диване, и направляюсь на кухню с сандалиями в руках. Я включаю свет под встроенной микроволновой печью и выпиваю стакан воды, ожидая, пока Майлз выйдет из своей комнаты.

Пять часов приходят и уходят.

Затем пять часов пять минут.

Пять часов одиннадцать минут.

Я стараюсь не быть излишне раздражительной, но сейчас чертовски рано, даже по моим меркам, и если есть что-то, что я действительно ненавижу, так это ждать людей.

Несколько десятков неприятных воспоминаний прокручиваются во мне, как нарезка худших моментов фильма, и я слишком устала, чтобы должным образом отогнать их.

И вот, пока я зеваю так сильно, что у меня отвисает челюсть, я снова в нашей с мамой первой квартире без папы, жду у окна и поднимаю взгляд каждый раз, когда мимо проезжает какой-нибудь драндулет.