Эмили Генри – Забавная история (страница 28)

Он включает поворотник, когда мы подъезжаем к киоску с вишней.

По сути, это повторение нашей остановки у прилавка со спаржей, за исключением того, что вместо Барб и Ленор здесь Роберт-старший, дородный мужчина лет сорока, и Роб-младший, долговязый парень лет то ли одиннадцати, то ли двадцати двух лет. На этот раз я настаиваю на том, чтобы заплатить за два пакета вишни, и, когда мы забираемся обратно в кабину грузовика, Майлз выжидающе смотрит на меня, по-прежнему не пристегнув ремень безопасности и заглушив двигатель.

— Ты не собираешься попробовать?

— Для тебя это какой-то фетиш? — спрашиваю я.

Румянец выступает на его скулах — единственной части, не скрытой бородой оборотня.

— Я просто хочу знать, покажутся ли они тебе такими же вкусными, как и мне.

— Ладно, ладно, — я достаю две пухлые вишенки на длинных черенках и протягиваю ему одну. Словно идёт какой-то невидимый обратный отсчёт, мы смотрим друг другу в глаза и одновременно отправляем вишенки в рот.

Ягода сладкая, но не приторная. Терпкая, но не оставляет металлического привкуса. И сочная. Сочнее любой вишни, которую я когда-либо покупала в магазине. Такая сочная, что, когда я кусаю её, липкая розовая жидкость брызжет у меня изо рта и стекает по подбородку.

И хотя всего две секунды назад я была полна решимости не издавать ни звука, по мне прокатывается восторженное «мм-мм», за которым следует «вау».

Широко улыбаясь, Майлз хватает с центральной консоли большую салфетку с логотипом «Луи» и вытирает мне подбородок, прежде чем я успеваю перепачкаться вишнёвым соком. Он сминает салфетку в пустой бумажный стаканчик, вставленный в подстаканник, затем выплёвывает косточку из вишни и протягивает стаканчик мне, чтобы я сделала то же самое — странно интимный жест, от которого мои внутренности ощущаются так, словно они запеклись на солнце всего на несколько минут дольше положенного и обуглятся, если их скоро не перевернут.

— Лучшая вишня, которую ты когда-либо пробовала, — догадывается Майлз.

— Честно говоря, до этого момента я даже не знала, что люблю вишню, — говорю я.

Он соглашается:

— Они тоже были мне не по душе, пока я не переехал сюда.

— Напомни, откуда ты? — спрашиваю я. — Извини, я забыла.

Он отводит от меня взгляд.

— Нет, всё в порядке, — он заводит машину. — Я из Иллинойса.

— А как ты здесь оказался? — интересуюсь я.

Он оглядывается через плечо, прежде чем выехать на дорогу.

— Последовал за девушкой.

— Петра? — говорю я.

Он качает головой.

— О-о-о, другая девушка, — говорю я.

— Номер один из двух, — подтверждает он. — Дани. На самом деле она двоюродная сестра шеф-повара Мартина. Они с мужем основали «Черри Хилл», и он предложил Дани работу в дегустационном зале. Так что она устроила и меня, и мы переехали из Чикаго. Расстались через несколько месяцев. К тому времени я уже не хотел уезжать, а она хотела, поэтому вернулась в город.

— Так вот почему ты считаешь, что мне не стоит уезжать? — предполагаю я. — Из-за одного процента вероятности того, что Петра и Питер решат уехать первыми?

— Я же говорил тебе, — напоминает Майлз. — Я не думаю, что тебе следует уезжать, потому что я не хочу, чтобы ты уезжала. А моё счастье очень важно. Ты же слышала Барб и Ленор.

— Слышала, — отвечаю я. — Я помню ту строчку из второй строфы баллады, которую они пели о тебе.

— Это ещё ерунда, — говорит он. — Подожди, пока не встретишь Кларенса с лавандовой фермы.

— Ты либо самый дружелюбный человек на планете, — говорю я, — либо серийный убийца мирового класса.

— Почему не и то, и другое?

Кларенс не более чем на пять лет старше нас обоих, у него приятный голос и вьющиеся рыжие волосы. Сам он не фермер, а всего лишь работник маленького магазинчика в побелённом коттедже за рядами ярких фиолетовых цветов, густо усеянных шмелями.

Они продают всё, что угодно с лавандой.

Лавандовый спрей для дома и лимонно-лавандовое мыло для рук. Кухонные полотенца с изысканным лавандовым принтом, изготовленные местным мастером, и плюшевый халат с вышитыми лавандой карманами, изготовленный другим местным мастером.

Но я подозреваю, что настоящая причина, по которой Майлз привёз меня сюда — это лавандовое песочное печенье и чернично-лавандовый лимонад. Майлз покупает по одному печенью для каждого из нас, но Кларенс кладёт в пакет шесть штук.

— Может, мне стоит купить что-нибудь для Эшли? — говорю я. — Подожди, может, мне стоит купить всё для неё, чтобы она была вынуждена оформить дом в лавандовом стиле?

— Я не понимаю, почему она так испугалась любви Крейга к Phish, — говорит он, хватая пакет с печеньем и стакан лимонада и направляясь во внутренний дворик с видом на лавандовые поля. — Этот мужчина явно знает, что такое верность. Это хорошо, — он останавливается и достаёт одно песочное печенье для меня, затем берёт второе для себя.

Майлз отводит взгляд, когда я откусываю от песочного печенья, и я задаюсь вопросом, действительно ли мне удалось смутить его своим замечанием о фетише. Неделю назад я бы сочла его невозмутимым.

— Божественно, — говорю я. Он так явно доволен, что я ничего не могу с собой поделать и испытываю к нему прилив нежности.

Это чувство быстро сменяется гораздо более сокрушительным ощущением. Потому что на парковке из знакомого BMW выходит высокий и подтянуто мускулистый мужчина. Солнце играет на его аккуратно уложенных золотистых волосах и сверкающих изумрудных глазах.

Его взгляд скользит мимо нас к магазину, пока он направляется туда, а затем его глаза резко возвращаются прямо ко мне.

Наши взгляды встречаются.

Трепещущее тепло скручивается у меня в животе.

Питер оступается. На секунду кажется, что он вот-вот споткнётся и грохнется лицом прямо в выбеленный солнцем гравий.

Но он — Питер. Ничто, кроме силы тяжести, не может сбить его с ног.

Майлз следит за моим взглядом, как раз в тот момент, когда Питер снова начинает пересекать стоянку.

Майлз бормочет себе под нос:

— Чёрт.

Достаточно плохо то, что я так скоро встречаюсь с Питером, но столкнуться с ним здесь, в месте, о котором он мне никогда не рассказывал, не говоря уже о том, чтобы привести меня сюда — это как странно специфическая пощёчина.

Как напоминание о том, что его никогда не интересовало, счастлива ли я здесь, влюбилась ли я в это место. Как будто я должна была быть довольна им и только им, хотя меня никогда не было достаточно для него.

Сейчас он отклоняется от своего маршрута. Целеустремлённо шагает к нам.

Действительно, чёрт.

Глава 11

Воскресенье, 2 июня

76 дней до того как я смогу уехать

Когда Питер подходит к нам, наступают две полные секунды молчания, как будто мы все трое ждём, что кто-нибудь заговорит первым.

— Привет, — наконец произносит Питер.

— Привет, — говорю я.

Майлз молчит. Наверное, это к лучшему. Я думаю, он слишком дружелюбен от природы, чтобы оказать Питеру тот холодный приём, которого он заслуживает.

Немного погодя Питер бросает взгляд на распахнутые двери магазина, словно надеясь, что кто-нибудь окликнет его, или здание может внезапно вспыхнуть, и у него появится повод высказаться не только о погоде.

Мы с лёгкостью могли бы избежать друг друга, и меня раздражает, что он вместо этого решил подойти к нам.

Но, конечно, он не хотел показаться грубым.

— Хороший денёк, чтобы нарвать лаванды, — предлагает он.

Майлз отвечает:

— Да.

Питер игнорирует его.