Эмили Генри – Забавная история (страница 25)

Я выскакиваю за дверь ещё до того, как Майлз встанет, солнце и птицы вовсю кричат, хотя воздух остаётся свежим. Я, как обычно, вышла пораньше, поэтому решаю пройтись на работу пешком и даже захожу в кофейню с белоснежными стенами, увитыми висячими растениями, чтобы выпить горячего чая.

Странно, я проезжала этим путем десятки раз, но, идя пешком, я замечаю что-то новое.

Дом в стиле Тюдоров с пышным цветочным садом и деревянной вывеской, рекламирующей его как школу Монтессори. Магазин для хобби под названием «Кайфовые летуны», тематика которого, похоже, представляет собой смесь воздушных змеев и ТГК. (ТГК — это тетрагидроканнабинол, действующее вещество марихуаны, употребление которой разрешено законом в рекреационных и медицинских целях в ряде штатов, в том числе и в Мичигане, — прим). Затем я сворачиваю на жилую улицу, по пути читая вывески во дворах: одна о снежном человеке, другая о предстоящей ярмарке искусств, затем покосившаяся вывеска «Продаётся» на косматой, заросшей лужайке бунгало цвета зелёной помадки.

Его белый забор из штакетника находится в плачевном состоянии, некоторые планки полностью отсутствуют, а окна с ромбовидными стеклами заросли плющом. Дом выглядит как что-то из сборника сказок: волшебный и уютный, но в то же время какой-то дикий, таинственный в той неотразимой манере, в которой выглядят сказочные дома.

На работе я помогаю Харви поменять программки недели на пробковой доске. Публичная библиотека Вэнинг-Бэй — это достаточно небольшое учреждение, поэтому обычно в мероприятиях задействованы все сотрудники. Вы делаете всё, что нужно, независимо от должности.

Прикрепляя флаер акции «Создай свой собственный террариум2, Харви говорит:

— На этой неделе у тебя более хорошее настроение.

Он очень похож на Моргана Фримена, и его голос, хотя и более хриплый и не такой низкий, обладает такой же авторитетностью. Это голос, который вызывает у тебя желание сделать так, чтобы он тобой гордился.

— Извини, — быстро говорю я. — Я исправлюсь. В плане того, что не стоит привносить всё это в работу.

Харви хмыкает и поправляет очки в золотой оправе.

— Это библиотека, Дафна. Если ты не можешь быть человеком здесь, то где же сможешь?

Его доброта вызывает у меня угрызения совести из-за поисков работы. Из-за знания, что в Оклахоме открыта вакансия библиотекаря технической службы, о которой я ничего не знаю, и ничего нельзя почерпнуть из мюзикла «Оклахома».

— Нам повезло, что у нас есть ты, — продолжает Харви, развешивая лист регистрации на пятничный турнир «Подземелий и Драконов». — Просто продолжай вкладывать всё своё сердце в этих ребят. Вот и всё.

Угрызения усиливаются.

Харви похлопывает по доске и неторопливо возвращается в офис, а я продолжаю разбирать экспозицию, посвященную Дню динозавровых оригами, чтобы освободить место для экспозиции, посвященной Месяцу гордости. После этого я помогаю Эшли закончить экспозиции к «19 июня» и «День любви», пока она рассказывает мне о своём первом настоящем свидании с Крейгом, совершенно монотонно излагая каждую поразительную деталь, а я пытаюсь не описаться от смеха.

(19 июня — годовщина дня, когда в Америке официально отменили рабство; День Любви, или день Ловинга — 12 июня, день, когда был вынесен вердикт суда по делу Ричарда Ловинга и были отменены законы, запрещающие межрасовые браки в Америке, — прим)

(Когда они приехали к нему домой после ужина, он заставил её посидеть с ним в машине целых двадцать минут, пока не доиграл альбом Phish, который он включил, а затем сделал то же самое, когда отвёз её домой).

— Я рада, что хоть кому-то это нравится, — говорит Эшли, но я могу сказать, что ей тоже нравится это рассказывать. Это весело и немного волнительно — чувствовать, что мы теперь вроде как настоящие подруги.

Вернувшись за свой стол, я отвечаю на несколько звонков, после чего в пятисотый раз учу примерно пятьсот детей входить в онлайн-игру.

К тому времени наступает пик моей рабочей недели: субботний «Час Историй».

Бонус: день тёплый и безоблачный, так что мы можем провести это занятие на улице.

Когда мы усаживаемся в круг на траве перед входом, я спрашиваю:

— Кто готов послушать историю?

Все поднимают руки в воздух. Бесстыдный восторг. Открытое выражение чувств.

Забавно: в детстве я понятия не имела, как общаться с другими детьми. С мамой и её подругами я чувствовала себя как дома. Но, став взрослой, я поняла, что детей гораздо легче понимать.

Они говорят о том, что чувствуют, и показывают это. Здесь меньше скрытых мотивов и неписаных правил. Молчание не является невыносимо неловким, а резкие переходы к другим темам — норма. Если ты хочешь с кем-то подружиться, просто предложи, а если он не захочет, то, скорее всего, просто скажет тебе об этом.

Я прочищаю горло и для начала открываю «Аллигатора Снапси», и начинаю читать, окидывая взглядом свою восхищённую аудиторию.

Архам, конечно же, одет в свой фирменный костюм Человека-паука. У трёхлетней Лайлы всё лицо и комбинезон вымазаны соусом для спагетти. Она также сосёт дольку лимона, как соску-пустышку.

Короче говоря, в мире всё в порядке.

На середине нашей второй истории я замечаю, что кто-то приближается со стороны парковки, и его как будто несёт порывом летнего воздуха и солнечного света. Он смотрит на крытый переход, ведущий к парадным дверям, так, словно никогда не видел ничего подобного, возможно, никогда не видел библиотеку в принципе.

Он мельком бросает взгляд на нас, и я сбиваюсь на середине предложения. Лицо Майлза озаряется улыбкой. Он приподнимает подбородок в знак приветствия и останавливается прямо за пределами нашего маленького круга.

Я прочищаю горло и опускаю взгляд на книжку с картинками, которую держу в руке, отыскивая нужное место в предложении, чтобы снова начать читать вслух.

Когда я в следующий раз поднимаю глаза, он всё ещё там и выглядит заворожённым.

Этой историей. Об антропоморфных мышках. Которые учатся делать гимнастику.

Я жалею, что до его появления старательно наделяла всех персонажей индивидуальными голосами, потому что теперь я обязана продолжать в том же духе.

Поэтому я использую свой пронзительный писк для реплик самой маленькой мышки и тихое ворчание для солидной мыши постарше с выдающимися усами. Каждый раз, когда я оглядываю толпу, улыбка Майлза становится чуть шире и глупее. Он продолжает оглядываться на детей, родителей и нянь, мол: «Вы можете в это поверить? Дико!»

Когда я заканчиваю, опекуны малышей издают негромкие аплодисменты, подобающие дневному походу в библиотеку, в то время как Майлз засовывает пальцы в рот и свистит, что каким-то образом мгновенно превращает всех пятнадцать детей из сонных ангелов в буйных пиратов, опьяневших от рома с нижних палуб. Пара мамочек с любопытством разглядывают моего потрёпанного, хищного соседа по комнате.

Он в блаженном неведении пробирается ко мне сквозь толпу, в то время как другие посетители собирают свои сумки с подгузниками и детей с липкими ладошками, чтобы отвести их на парковку.

— Я понятия не имел, что ты умеешь это делать, — говорит он.

— О, да, — отвечаю я, направляясь обратно к входным дверям. Они со свистом открываются, и мы входим в прохладную, затхлую тишину. — Я читаю с шести лет. У меня неплохо получается.

— Я имею в виду голоса, — поясняет он. — Ты так убедительно изображала пожилого мышонка-фокусника.

— Если это произвело на тебя впечатление, тебе стоит посмотреть, как я играю старуху, которая живёт в башмаке, — говорю я.

— Я освобожу своё расписание по субботам, — говорит он.

— Я пошутила, — отвечаю я.

Он усмехается.

— А я не шутил.

Я указываю на стопки.

— Могу я помочь тебе что-нибудь найти?

— Я надеялся, что ты сможешь прочитать мне по буквам любовное стихотворение, — невозмутимо произносит он.

— Этот парень уже звонил сегодня, — сообщает Эшли из справочной.

— Да, я исчерпала свой лимит ежедневных метафор о цветах, так что это единственное, с чем я не могу тебе помочь, — говорю я Майлзу.

Он пожимает плечами.

— Я попробую ещё раз в понедельник. Вообще-то, я как раз собирался ехать в «Черри Хилл» и просто хотел ещё раз проверить, всё ли в силе на завтра. Хотел написать, но забыл свой телефон дома.

— Завтра? — Эшли поднимает взгляд от маникюра, который она себе делала с помощью небольшой лампы, подключённой к сети между компьютером и принтером. Харви уже уехал на сорокалетие своей дочери, и за стойкой регистрации быстро воцарился беспредел. — Что у нас завтра?

— Я не собиралась ловить тебя на слове, — говорю я Майлзу.

Он усмехается.

— Это есть в календаре. С таким же успехом это могло бы быть занесено в анналы истории.

— Это произносится как аналы, — говорит Эшли.

Майлз смотрит на меня, приподняв бровь.

Я качаю головой.

— Это определённо не так произносится. И тебе совсем не обязательно таскать меня за собой. Я могу просто купить карту.

Он закатывает глаза и наклоняется вперёд, опираясь локтями о стол.

— Просто будь готова к часу дня, хорошо?

— Хорошо, — говорю я.

Он переводит взгляд с меня на Эшли.