Эмили Генри – Пляжное чтение (страница 32)

– Странно, что он тебе ничего не сказал. Ему было так стыдно за свою грубость.

У меня в голове словно волчок закрутился. В этом не было никакого смысла. Нет, Гас не мог быть женат. Он даже не ходил на свидания. Магазин, казалось, закачался вокруг меня.

– Я не хотела тебя расстраивать, – заверила Пит. – Я только подумала, что это может все объяснить…

– Нет, все в порядке, – сказала я, и тут меня снова прорвало.

Ощущение было таково, что я слишком долго держала все в себе, а теперь у меня не было иного выбора, как все выплеснуть.

– Наверное, я слишком остро реагирую. Я просто… Этот год был для меня странным. Например, на мой взгляд, брак всегда был чем-то священным. Этаким воплощением любви, способным выдержать все что угодно. И я ненавижу думать, что некоторые люди из-за своих личных плохих переживаний готовы «загадить»… всю концепцию.

Да, Гас сделал именно это. Называя нормальные отношения садомазохистскими, он даже не сказал мне, что был женат. Он заставлял меня чувствовать себя глупо из-за желания любить и веры в длительные отношения только потому, что его собственная попытка построить семью не сработала. И он скрыл от меня эту попытку.

Но даже если и так, то почему меня должно волновать, что думает он? Мне же не нужно, чтобы все разделяли мои убеждения или хотели того, чего хочу я.

Когда моя мысль дошла до этого, я признала, что у Гаса тоже есть основания считать меня глупой. Ведь я верю в свои светлые сказки, хотя их своим примером опроверг мой собственный отец. И кроме того, я злилась на себя за то, что никак не могу отпустить мысли об отце. Я злилась на то, что все еще хотела той любви, которую всегда «рисовала» в романах.

А маленькая и глупая часть меня даже возмущалась тем, что Гас втайне любил кого-то настолько, что даже женился на ней. После же поцелуев со мной он был готов сбежать от меня на край света.

– Не знаю, – я покачала головой. – Разве это имеет смысл?

– Конечно же имеет, – сказала Пит, сжимая мою руку.

У меня возникло такое чувство, что она сказала бы это, даже если бы это было не так. Просто ради того, чтобы поддержать меня.

Глава 16

Мебель на веранде

В четверг в полдень Гас снова сидел за кухонным столом, но выглядел уже не таким «сексуально взъерошенным». Было больше похоже на то, будто его тащили за самосвалом с откинутым задним бортом. Он улыбнулся и помахал мне рукой, а я ответила ему тем же, несмотря на то, что в животе у меня все сжималось.

Он нацарапал записку: «Извини, что пропал без вести на этой неделе»

Я пожалела, что американские горки приносят не только невесомость, но и тошноту. Оглядевшись, я поняла, что сегодня не захватила с собой блокнот, прошла в спальню и, схватив его, написала: «Сожалеть не о чем». Вернувшись в кухню, подняла записку повыше. Улыбка Гаса дрогнула. Он кивнул и снова переключил внимание на ноутбук.

Теперь, когда он вернулся, мне стало труднее сосредоточиться на работе, но я очень старалась. Я прошла примерно четверть пути по книге, и мне нельзя было отставать.

Примерно в пять вечера я смотрела, как Гас встал, походил по кухне и сделал какое-то подобие еды. Закончив с едой, он снова сел за компьютер. Примерно в половине девятого он посмотрел на меня и кивнул головой в сторону веранды. Это был понятный мне сигнал, почти приглашение. Похоже, что представление о сигналах мы оба получили до того, как попали на свои веранды.

Теперь эти веранды казались мне вопиюще очевидной метафорой. Я видела, как он буквально сохраняет пропасть между нами и не замечает мою готовность встречаться с ним каждый вечер. Неудивительно, что я так запуталась. Он тщательно соблюдал дистанцию и границы, а я их игнорировала. Я была совсем не готова к тому, что меня тянет к кому-то в эмоциональном плане совершенно недоступному.

Я покачала головой в ответ на приглашение Гаса, а потом добавила к своей записке: «Извини, слишком много дел. У меня на хвосте Аня».

Гас понимающе кивнул, пробормотал что-то вроде «Если ты передумаешь…», затем на мгновение ушел и снова появился на веранде.

Он прошел к самой дальней точке веранды и перегнулся через перила. Ветерок трепал его рубашку, поднимая левый рукав и обнажая тыльную сторону руки. Сначала я подумала, что он сделал новую татуировку – большой черный круг, но потом поняла, что это было именно там, где я видела ленту Мебиуса. Только она была полностью стерта с тех пор, как я видела ее в последний раз. Гас оставался там до тех пор, пока солнце не зашло и ночь не окутала все вокруг насыщенной синевой. Вокруг него ожили светлячки – миллион крошечных ночных огоньков, включаемых космической рукой.

Он оглянулся через плечо на двери моей веранды, а я резко обернулась на свой экран, печатая слова и притворяясь занятой, очень занятой и сосредоточенной. Надо было создать иллюзию.

На самом деле я просидела за компьютером почти двенадцать часов и набрала всего тысячу новых слов, открыв по пути четырнадцать вкладок в своем браузере, включая две отдельные вкладки Facebook.

Мне нужно было выбраться из дома. Когда Гас снова отвернулся, мне удалось выскользнуть из-за стола на крыльцо. Воздух казался густым от влажности, но не был слишком горячим. Я уселась на плетеную кушетку и оглядела дома напротив. На противоположной стороне я не проводила много времени, так как вода была на нашей с Гасом стороне. Но коттеджи на другой стороне были такими же милыми и красочными, а на каждой веранде стояла своя неповторимая садовая мебель. Ни одна из них не была такой домашней (лучше даже сказать, эклектичной), как та, которую выбрала Соня.

Если бы у меня не было отрицательных эмоций, связанных с этой мебелью, мне было бы грустно продавать ее, но я решила, что сейчас самое подходящее время. Позже будет еще меньше поводов для беспокойства. Я встала, включила свет на веранде и сделала снимки каждого отдельного предмета, а также несколько общих видов. Затем открыла Крейгслист на своем телефоне.

Некоторое время смотрела на фотографии, затем вышла из браузера и открыла свою электронную почту. Я все еще видела выделенные жирным шрифтом слова из последнего сообщения Сони, поскольку не удалила его, хоть и не хотела читать. Я открыла новое письмо и адресовала его Соне.

Тема: мебель для веранды.

Привет! Я начинаю наводить порядок в доме. Тебе нужна мебель на веранде или мне можно ее продать?

Я попробовала три разные подписи под письмом, но ни одна из них не показалась мне правильной. В конце концов я решила не оставлять ни одной буквы своего имени и нажала «Отправить».

Вот и все. Самый эмоциональный момент, который был у меня за весь день. Потом я умылась, почистила зубы и забралась в постель, где смотрела на экране смартфона «Веронику Марс», пока не взошло солнце.

* * *

В пятницу в мою дверь постучали на несколько часов раньше, чем я ожидала. Было 14:30. проснулась я где-то около полудня, так как заснула только в пять утра.

Я схватила свой халат с дивана и натянула его поверх скудной одежды (боксеры, когда-то позаимствованные у Жака, и моя поношенная футболка с Дэвидом Боуи, под которой даже не было лифчика). Я отодвинула льняную занавеску, закрывавшую окно в двери, и увидела Гаса, который расхаживал по веранде, заложив руки за голову, и смотрел вниз, словно вытягивал шею.

Когда я открыла дверь, он остановился и, широко раскрыв глаза, повернулся ко мне.

– Что случилось? – спросила я.

В этот момент я разглядела его некоторое наследственное сходство с тетушкой Пит. Выражение его лица уже знакомым мне образом перешло от замешательства к удивлению.

Он быстро покачал головой:

– Здесь Дэйв.

– Дэйв? – переспросила я. – Дэйв, как… Дэйв? Из «Олив Гарден»?

– Ну определенно не тот Дэйв из ресторана «У Венди», – подтвердил Гас. – Он позвонил мне минуту назад и сказал, что находится в городе. Он выехал, повинуясь внезапному порыву. Сейчас он в моем доме. Ты можешь зайти?

– Прямо сейчас? – непонимающе спросила я.

– Да, Яна! Сейчас же! Потому что он в моем доме! Сейчас же!

– Хорошо, – сказала я. – Дай мне только одеться.

Я закрыла дверь и побежала обратно в спальню. На этой неделе я откладывала стирку, и потому единственной чистой вещью у меня оказалось дурацкое черное платье. Естественно, я надела грязную футболку и джинсы.

Дверь в дом Гаса не была заперта, и я, не раздумывая, вошла. Когда я оказалась внутри, все вокруг поразило меня. Мы дружили почти месяц, и я наконец-то оказалась в доме, в который с любопытством заглядывала в ту первую ночь. Я спряталась между темными заваленными книгами полками, а в воздухе витал запах дымящихся благовоний Гаса. Пространство вокруг казалось обжитым – книги, оставленные открытыми на столах, стопки почты поверх литературных журналов и антологий, повсюду кружки на блюдцах. Но по сравнению с его обычным уровнем неряшливости сегодня его комнату можно было считать тщательно прибранной.

– Яна?

Узкий коридор, который вел прямо в кухню, казалось, поглотил его голос.

– Мы уже здесь.

Я шла на его голос, как по хлебным крошкам, ведущим в какое-то фантастическое место… или в ловушку. Остановилась в кухне, которая оказалась зеркальным отражением моей. Слева был уголок для завтрака. Стол, за которым я так часто видела Гаса, был придвинут почти вплотную к окну, а справа располагались полки и шкафы. Гас помахал мне рукой из соседней комнаты – совсем небольшого кабинета.