Эмили Генри – Пляжное чтение (страница 31)
Я хотела, чтобы читатели радовались, умоляли найденную семью Элеоноры рассказать всю правду до конца, а потом бы наблюдали «сквозь пальцы», боясь, как бы ситуация не обернулась взрывом. Я поняла, что нужно вызвать эффект домино, как собственно и горит взрывчатка, только быстро. И страх, конечно. Мне нужно было активно давить на ситуацию в романе, форсируя ее.
Но за этим построением событий надо было вовремя утрамбовать их в сюжет, чтобы персонажи могли двигаться дальше к своему следующему пункту назначения.
Итак, отец Элеоноры в своем родном городе задолжал деньги опасным людям и якобы из-за этого он и уехал, бросив семью.
Мать Элеоноры обзаведется пистолетом, какие были в те годы. Было бы справедливо дать ей что-то, чем можно было защитить себя. Но и с этим придется взвалить ей на плечи тяжесть какого-то посттравматического расстройства в виде воспоминаний о прежнем работодателе, который любил расправляться с девушками, работавшими на него. Ей нужно было крепко держать себя в руках, поскольку она готова была сорваться, совсем как я весь прошедший год.
Как я хотела, чтобы мама была такой после того, как вся папина ложь вышла наружу!
Элеонора, со своей стороны, влюбилась в местного жителя. Или, по крайней мере, вообразила, что влюбилась, причем в ночь их первого выступления в Талсе. Она проведет в этом городке неделю, приближаясь к мысли о том, чтобы сбежать от той жизни, в которой выросла. Но в последнюю минуту ей откроется ужасное откровение: как бы она ни презирала этот мир, он был единственным, к которому она принадлежала.
Или, может быть, я «сделаю» так, что она поймет другое. Этот мир, к которому она стремилась (тот, за которым она наблюдала из-за полога цирковых шатров, пока усердно работала), был иллюзией. Впрочем, как и тот цирковой, который она знала.
А тот мальчик влюбится в кого-нибудь другого так же быстро, как и в нее. Или поступит в колледж, или пойдет в армию. Или родители узнают об Элеоноре и убедят его в его безрассудстве. Это так антиромантично, но я вполне способна написать такое.
Глава 15
Прошлое
– А вот и сам автор! – крикнула Пит, когда я вошла в кофейню. – Этот пинк-ай[45] только для тебя, милая.
Наверное, она имела в виду рэд-ай[46]. В любом случае, я кивнула.
– А что еще вы посоветуете?
– Зеленый чай полезен, – задумчиво произнесла Пит.
– Что ж, давай его. Моему организму не помешали бы антиоксиданты. Или что там в зеленом чае, что делает его «полезным для нас»?
Мама говорила мне, что смысл зеленого чая в том, чтобы ублажать, а не очищать.
Пит протянула мне пластиковый стаканчик, и на этот раз она позволила мне заплатить за чай. Я сразу почувствовала, как у меня заныло в животе. Сколько денег у меня осталось на банковском счете? Видимо, скоро мне придется ползти обратно в мой теперь уже разрушенный дом детства с поджатым хвостом.
Я напомнила себе, что
Пит сняла фартук, когда мы вошли в книжный магазин.
– Может, тебе стоит купить плащ от Кларка Кента, – пошутила я. – Похоже, с ним хлопот будет меньше, чем с этими бантами и узлами.
– Верно, да и кто откажется купить кофе у девушки в плаще супермена, – ответила Пит.
– Туше! – ответила я.
– Итак, мы пришли.
Пит остановилась у витрины с «Откровениями» Гаса, которые теперь составляли лишь половину пирамиды. Другая половина состояла из розовых, ярко-желтых и небесно-голубых книжек. Пит просияла:
– Я подумала, что было бы неплохо сделать выставку местных авторов. Продемонстрировать весь спектр того, что происходит у нас здесь, в Медвежьем углу. А ты как думаешь? Кстати, захвати эту стопку!
Пит уже несла свою охапку книг к прилавку, где ее ждали рулон наклеек для автографов и пара фломастеров.
– Это здорово, – сказала я, следуя за ней с другой стопкой.
– А как Эверетт? – спросила она.
– Отлично, – ответила я, забирая у нее фломастер уже без колпачка.
Тут она начала листать титульные страницы и перекладывать книги так, чтобы я подписывала их одну за другой.
– Похоже, вы с ним провели много времени вместе.
– Почему похоже? – заартачилась я.
Пит снова расхохоталась:
– Знаешь, как бы ни был скрытен этот парень, мне многое удалось вытянуть из пересказанных мне разговоров. Конечно, я поняла, что между вами возникла дружба.
Я постаралась скрыть свое удивление:
– Вы часто общаетесь?
– Наверное, он отвечает примерно на треть моих звонков. Конечно, я понимаю, что сильно раздражаю его звонками, но я волнуюсь. Мы же семья, мы единственные люди, которые есть друг у друга.
– Семья? – не сдержалась я, больше не скрывая своего замешательства.
Лицо Пит удивленно вытянулось. Она почесала в затылке:
– Я думала, ты знаешь. Я никогда не смогла бы сказать, что он считает личным, а что нет, так много из его жизни появляется в его книгах. Можно даже подумать, что ему приятно снимать кожу и разгуливать по Таймс-сквер. Конечно, это всего лишь метафора. Я знаю, какие вы творческие люди. Он настаивает, что это вымысел, поэтому я должна считать его книги таковыми.
Я едва следила за ее мыслью. Очевидно, это отразилось на моем лице, потому что Пит объяснила:
– Его мать была моей сестрой.
На меня накатила волна головокружения. Лавка, казалось, раскачивалась. В этом просто не было смысла. Прошло две с половиной недели почти постоянного (хотя и нетрадиционного) общения, а Гас даже не поделился со мной самыми основными моментами своей жизни.
– Но ты зовешь его Эверетт, – сказала я. – Ты его тетя, но не называешь его по имени.
На мгновение она растерянно уставилась на меня:
– О! Это старая привычка. Когда он был маленьким, я тренировала его футбольную команду. Я не могла иметь любимчиков и потому называла его по фамилии, как и любого другого игрока, что и прижилось. В половине случаев я забываю, что у него есть имя. Черт возьми, я уже представила его как Эверетта почти половине этого города.
Я чувствовала себя так, словно только что уронила деревянную матрешку, а потом увидела, как из нее вываливаются еще шесть. И самое главное, что этой системой матрешек, по сути своей, был Гас. В ней был Гас, которого я знала: смешной, неряшливый и сексуальный. А еще был другой Гас, который пропадал на несколько дней, играл в детстве в футбол, жил в том же городе, что и его тетя, и говорил в настоящем времени только о себе. О своей семье он говорил только в прошлом, глядя, как я расчувствовалась от его рассказов.
Я склонила голову и молча вернулась к подписям. Пит все это время пододвигала ко мне книги через стойку, аккуратно складывая подписанные с другой стороны. Через несколько секунд она сказала:
– Будь терпелива с ним, Яна. Ты ему очень нравишься.
Я продолжала расписываться:
– Мне кажется, вы неправильно меня поняли…
– Вовсе нет, – ответила Пит.
Я посмотрела в ее голубые глаза, выдержав ее взгляд.
– Он рассказал мне об этом в первый же день, когда ты переехала. Он знает, что произвел не самое приятное первое впечатление. Это его постоянная проблема.
– Я не ослышалась?
– Конечно, ты должна дать ему передышку, – сказала она. – Он всегда тяжело переживает свой день рождения с тех пор, как с ней расстался.
– День рождения? – переспросила я, глядя вверх. – Разошелся? Я думала…
Пит выглядела удивленной, затем словно потеряла уверенность:
– Она оставила его, ты же знаешь. И с тех пор каждый год его друг Маркхэм устраивает большую вечеринку, чтобы попытаться отвлечь его. Конечно, Гас ненавидит вечеринки, но он не хочет, чтобы Маркхэм думал, что эти вечеринки расстраивают его. Поэтому он позволяет ему устраивать эти вечеринки на день рождения.
– Прошу прощения! – задохнулась я.
Это что, какая-то шутка? Может быть, Пит проснулась сегодня утром и подумала: «Хм, может быть, сегодня я выложу кому-нибудь обрывки шокирующей информации о Гасе в случайном и загадочном виде?»
– Она бросила его в день рождения? – спросила я.
– А он разве не сказал тебе, что именно из-за этого он с цепи сорвался в ту ночь, когда ты переехала? – сказала Пит. – Вот это меня действительно удивляет. Если бы он сказал тебе, что вспоминал тогда о прошедшем разводе, это, конечно, объяснило бы, почему он был груб с тобой.
– Развод, – произнесла я, и все мое тело похолодело. – Эта вечеринка была связана… с его разводом.
Значит, Гас был разведен! Значит, Гаc был женат!
Пит неловко заерзала: