Эмили Генри – Пляжное чтение (страница 33)

Мне не хотелось торопиться, чтобы изучить каждый дюйм этого полного тайн дома, но Гас смотрел на меня так сосредоточенно, что казалось, будто он читает мои мысли. Поэтому я поспешила в кабинет. Минималистский письменный стол, плавные «скандинавские» обводы, и совершенно нигде никаких следов беспорядка. Стол был придвинут к заднему окну.

Дом Гаса стоял так, что его веранда выходила на лес, но деревья неожиданно расступались перед самой дальней, правой, стороной здания. Вид отсюда на пляж был божественным, серебристый свет просачивался сквозь облака, подпрыгивая на вершинах волн, словно воздушные шарики.

На Дэйве были красная футболка и сетчатая шляпа. Под глазами у него явственно просматривались мешки, придававшие ему вид сонного сенбернара. Он снял шляпу и встал, когда я вошла в комнату, но руки мне не протянул, отчего у меня возникло странное ощущение, будто я попала в роман Джейн Остин.

– Привет, – сказала я. – Я Яна.

– Мое почтение, – кивнул Дэйв.

Кресло было повернуто от стола, чтобы Гас мог видеть весь свой крошечный кабинет, а другое кресло, которое Дэйв убрал, когда встал, оказалось втиснуто в угол. Был и кухонный стул, который Гас принес специально для меня. Дэйв откинулся на спинку кресла и жестом пригласил меня сесть.

– Спасибо, – произнесла я и села, втиснувшись в треугольник стульев и коленей. И тут же добавила: – И спасибо за то, что поговоришь с нами.

Дэйв снова надел шляпу и с беспокойством повертел в руках банкноту:

– Я не был готов раньше. Извините, что отнял у вас много времени, когда вы приезжали ко мне. Я чувствую себя ужасно.

– Не стоит извиняться, – заверил его Гас. – Мы знаем, насколько все это деликатно.

Он кивнул:

– А моя трезвость… я просто хотел убедиться, что справлюсь. В тот вечер, когда мы должны были встретиться в «Олив Гарден», я пошел на собрание общества трезвости. Вот где я был.

– Понятно, – сказал Гас. – Это всего лишь истории для книги, а вы – личность.

«Всего лишь истории». Эта фраза, сорвавшись с губ Гаса, застала меня врасплох. Гас «Книги со счастливым концом нечестны» Эверетт. Гас Эверетт, «пьющий этот проклятый Кул-Эйд», произнес слова «всего лишь книга», и это по какой-то причине немного сбило меня с толку. Гас был женат, неожиданно вспомнилось мне. Он поймал мой взгляд, но я тут же отвела глаза.

– В том-то и дело, – сказал Дэйв. – Это книга. Это шанс рассказать историю, которая способна помочь таким людям, как я.

Уголок рта Гаса неловко дернулся. Я до сих пор не читала свой новый экземпляр «Откровений» – боялась, как бы это не затуманило меня и не усугубило мою влюбленность в него. Но из всего сказанного Гасом я поняла, что он пишет не столько для спасения жизней, сколько для того, чтобы понять, что их погубило.

Романтическая комедия Гаса должна была выйти совсем другой, и я не могла себе представить, как он будет использовать то, что скажет Дэйв, чтобы рассказать историю с милой встречей и счастливым концом. Содержание этого интервью будет гораздо более уместным в его следующем литературном шедевре.

Но опять же, это был Гас. Когда мы начинали этот путь, я думала, что буду писать чушь, просто имитируя то, что видела у других людей. Но на самом деле мой новый проект становился такой же квинтэссенцией меня, как и все остальное, что я написала до сих пор. Возможно, в романтической комедии Гаса действительно найдется место и Новому Эдему в качестве фона между поцелуями и признаниями в любви. Может быть, он наконец-то даст кому-нибудь из героев счастливый конец, которого тот заслуживает в книге о мрачном культе. В противном случае Дэйв сейчас пришел не по адресу.

– Все будет описано по-честному, – заверил его Гас. – Но это будет не Новый Эдем, и героем будешь не ты. Но это будет место, которое ты, надеюсь, сможешь себе представить и даже сравнить с реальным. И персонажи тоже будут выглядеть реальными, – сказал Гас и замолчал, размышляя. – И если нам повезет, эта книга, может быть, кому-то поможет… Например, чувствовать себя известным и понятым, как будто их история тоже имеет значение.

Гас бросил на меня взгляд так быстро, что я едва не пропустила его. Мой желудок сжался, когда я поняла, что он цитирует меня. Именно это я сказала в тот вечер, когда мы заключили сделку, и я меньше всего думала, что сейчас он дразнит меня. Я понимала, что он это все серьезно.

– Но даже если нет, – продолжал он, сосредоточившись вновь на Дэйве, – просто знай. То, что ты поделился этим с кем-то другим, способно помочь и тебе.

Дэйв потянул за ниточку, торчащую из дырки на колене его джинсов:

– Я это знаю. Мне просто нужно было убедиться, что мама меня поймет. Она все еще чувствует себя плохо. Она все еще думает, что могла бы отговорить моего отца остаться, она так хотела заставить его уехать с нами. Тогда он был бы все еще жив.

– А ты? – спросил Гас.

Дэйв поджал губы:

– Ты веришь в судьбу, Август?

Услышав свое полное имя, Гас спрятал гримасу:

– Я думаю, что некоторые вещи… неотвратимы.

Дэйв наклонился вперед и потянул себя за козырек шляпы:

– В детстве я ходил во сне. Очень плохая привычка. Страшная вещь. Однажды, перед тем как мы отправились в Новый Эдем, мама застала меня стоящим на краю бассейна с ножом для масла в руке. Я был обнаженным, хотя даже не спал голым.

– За две недели до того, как мы переехали в Новый Эдем, – продолжил он, – мы были в парке, когда началась гроза. Только я и мама. Она всегда любила дождь, поэтому мы тогда долго гуляли. Разразился гром, и мы побежали домой. Вокруг парка была ограда из цепей, и когда мы подошли к ней, она крикнула мне, чтобы я подождал. Она не знала, чем опасна молния, но решила, что это плохая идея – позволить своему шестилетнему ребенку самому схватиться за металл. У ворот она сунула руку под рубашку и открыла мне калитку через ткань.

– Мы добрались до дома и были уже на крыльце, когда это случилось. Треск, такой, будто от гигантского топора, обрушился на нас. Честное слово, я думал, что Солнце врезается в Землю, таким ярким был свет.

– Какой свет? – спросил Гас.

– Та молния, что ударила рядом со мной, – сказал Дэйв. – Мы не были религиозными людьми, Август, особенно мой отец. Но это пугало маму. Она решила что-то изменить в своей жизни. На следующей неделе мы пошли в церковь, самую строгую из всех, какие она смогла найти, и по дороге кто-то вручил ей листовку. «Новый Эдем, – гласила надпись. – Бог приглашает вас к началу новой жизни. Вы ответите?»

Гас писал заметки, кивая на ходу:

– Значит, она восприняла это как знак?

– Она думала, что Бог спас мне жизнь, – сказал Дэйв, – просто чтобы привлечь ее внимание. Через неделю мы уже переехали в лагерь, согласился даже папа. Он не верил в это, но считал, что «духовное воспитание» ребенка – это работа матери. Не знаю, что на него нашло и что заставило его передумать. Но в последующие два года он зашел в своем очищении дальше, чем моя мама. А потом, однажды ночью, она проснулась в нашем трейлере с очень плохим предчувствием. Снаружи бушевала гроза, и она заглянула в комнату, где спал я. Но там никого не было, только куча смятых одеял.

– Она пыталась разбудить моего отца, но он спал как убитый. И тогда она вышла в самую бурю и обнаружила меня там стоящим голым посреди леса. Молнии сверкали вокруг меня, как падающие фейерверки. И знаете, что случилось потом?

Дэйв посмотрел на меня и сделал паузу:

– Молния попала в трейлер, и все сгорело в пожаре. Это был первый пожар в Новом Эдеме, и он был не столь уж и большим, правда, в нем погиб мой отец. Наш трейлер вытащили и потушили, прежде чем он успел причинить больший вред. Жить было можно, но на следующий день мама забрала меня оттуда.

– Она восприняла это как еще один знак? – спросил Гас.

– Видишь ли, в чем дело, – сказал Дэйв. – Моя мама верит в судьбу, в ведущую руку Бога. Но не настолько, чтобы винить себя за то, что случилось с моим отцом. Это она привела нас туда, и именно она вытащила меня оттуда. С отцом она ничего поделать не могла, потому что знала, что он слишком глубоко увяз во всем этом. Он не просто отказался бы уехать, он бы сам согласился на такой исход, чтобы искупить свою вину перед нами.

– Искупить вину? – удивленно спросила я.

– Это наш жаргон, – пояснил Дэйв. – Это означает признание чьего-то вмешательства. Они не хотели, чтобы мы считали это чудесное спасение фактом своей личной жизни и рассказывали об этом. Эта гроза должна была стать искупительной жертвой. Эта сакральная жертва должна была вбить клин в «грязные» отношения между людьми, чтобы спасти их от греха. В глубине души мама знала, что, если бы сказала папе, что хочет уйти, вся наша семья была бы наказана. Мои родители бы провели в изоляции по меньшей мере две недели, а меня бы избили, а потом оставили с другой семьей, пока ее колеблющаяся вера не была бы восстановлена. Нам сказали, что здесь не приветствуется насилие, так что все было бы добровольно. Это должна была стать наша собственная жертва ради дисциплинирования из любви к Богу. Но вы можете рассказывать об этом всем, кому надо.

– Значит, она все это знала, – помолчав, продолжил Дэйв. – Суждено было или нет, но моя мама видела будущее. Она не смогла бы спасти отца. Но она сделала то, что должна была сделать, чтобы спасти меня.