“Sit down,” said the young man, gruffly. («Садись», – грубовато сказал молодой человек; gruffly – резко, грубо) “He’ll be in soon.” («Он скоро придёт.»)
I obeyed; (Я повиновался;) and hemmed, (покашлял для важности; to hem – откашляться, прочистить горло) and called the villain Juno, (и позвал злодейку Джуно; villain – в насмешливом смысле «негодяйка, злюка») who deigned, at this second interview, (которая соизволила, при этой второй встрече,) to move the extreme tip of her tail, (шевельнуть самым кончиком хвоста,) in token of owning my acquaintance. (в знак признания нашего знакомства; in token of – в знак; to own acquaintance – признавать знакомство)
“Sit down,” said the young man, gruffly. “He’ll be in soon.”
I obeyed; and hemmed, and called the villain Juno, who deigned, at this second interview, to move the extreme tip of her tail, in token of owning my acquaintance.
“A beautiful animal!” I commenced again. («Прекрасное животное!» – начал я снова; to commence – начинать) “Do you intend parting with the little ones, madam?” («Не собираетесь ли вы расстаться с детёнышами, мадам?»; to part with – расставаться)
“They are not mine,” said the amiable hostess, («Они не мои», – сказала любезная хозяйка,) more repellingly than Heathcliff himself could have replied. (ещё более отталкивающе, чем мог бы ответить сам Хитклифф; repellingly – отталкивающе)
“Ah, your favourites are among these?” I continued, («Ах, ваши любимцы среди этих?» – продолжал я,) turning to an obscure cushion full of something like cats. (обращаясь к тёмной подушке, полной чего-то вроде кошек; obscure – тёмный, смутный)
“A strange choice of favourites!” she observed scornfully. («Странный выбор любимцев!» – заметила она с презрением; scornfully – презрительно)
“A beautiful animal!” I commenced again. “Do you intend parting with the little ones, madam?”
“They are not mine,” said the amiable hostess, more repellingly than Heathcliff himself could have replied.
“Ah, your favourites are among these?” I continued, turning to an obscure cushion full of something like cats.
“A strange choice of favourites!” she observed scornfully.
Unluckily, it was a heap of dead rabbits. (К несчастью, это оказалась куча мёртвых кроликов; heap – куча) I hemmed once more, (Я снова покашлял;) and drew closer to the hearth, (и подошёл ближе к камину; hearth – очаг, камин) repeating my comment on the wildness of the evening. (повторяя своё замечание о суровости вечера; wildness – суровость, буйный характер (о погоде))
“You should not have come out,” she said, («Вам не следовало выходить», – сказала она,) rising and reaching from the chimney-piece two of the painted canisters. (поднимаясь и доставая с каминной полки две расписные баночки; chimney-piece – каминная полка; canister – банка, коробочка)
Unluckily, it was a heap of dead rabbits. I hemmed once more, and drew closer to the hearth, repeating my comment on the wildness of the evening.
“You should not have come out,” she said, rising and reaching from the chimney-piece two of the painted canisters.
Her position before was sheltered from the light; (Прежде её положение было укрыто от света;) now, I had a distinct view of her whole figure and countenance. (теперь я ясно видел всю её фигуру и лицо; countenance – лицо, выражение лица) She was slender, (Она была стройной,) and apparently scarcely past girlhood: (и, по-видимому, едва перешагнувшей возраст девичества;) an admirable form, (прекрасная фигура,) and the most exquisite little face that I have ever had the pleasure of beholding; (и самое изящное личико, какое мне когда-либо доводилось видеть; exquisite – утончённый, изящный; to behold – созерцать, видеть) small features, very fair; (маленькие черты, очень светлые;) flaxen ringlets, or rather golden, hanging loose on her delicate neck; (соломенные кудри, вернее золотые, свободно ниспадали на её нежную шею; flaxen – льняной, светло-жёлтый; ringlets – локоны) and eyes, had they been agreeable in expression, that would have been irresistible: (и глаза, которые, будь они приветливы по выражению, были бы неотразимыми;) fortunately for my susceptible heart, (к счастью для моего впечатлительного сердца,) the only sentiment they evinced hovered between scorn and a kind of desperation, (единственное чувство, которое они выражали, колебалось между презрением и своего рода отчаянием; to evince – выражать, проявлять) singularly unnatural to be detected there. (что казалось поразительно неестественным для такого лица.) The canisters were almost out of her reach; (Баночки были почти вне её досягаемости;) I made a motion to aid her; (я сделал движение, чтобы помочь ей;) she turned upon me as a miser might turn if any one attempted to assist him in counting his gold. (она обернулась ко мне так, как скупец мог бы обернуться, если бы кто-то попытался помочь ему считать его золото; miser – скупец, жадина)
Her position before was sheltered from the light; now, I had a distinct view of her whole figure and countenance. She was slender, and apparently scarcely past girlhood: an admirable form, and the most exquisite little face that I have ever had the pleasure of beholding; small features, very fair; flaxen ringlets, or rather golden, hanging loose on her delicate neck; and eyes, had they been agreeable in expression, that would have been irresistible: fortunately for my susceptible heart, the only sentiment they evinced hovered between scorn and a kind of desperation, singularly unnatural to be detected there. The canisters were almost out of her reach; I made a motion to aid her; she turned upon me as a miser might turn if any one attempted to assist him in counting his gold.
“I don’t want your help,” she snapped; («Мне не нужна ваша помощь», – резко сказала она; to snap – резко сказать, огрызнуться) “I can get them for myself.” («Я сама их достану.»)
“I beg your pardon!” I hastened to reply. («Прошу прощения!» – поспешил ответить я; I beg your pardon – извините, простите)
“Were you asked to tea?” she demanded, («Вас приглашали к чаю?» – потребовала она,) tying an apron over her neat black frock, (завязывая передник поверх своего аккуратного чёрного платья; frock – платье) and standing with a spoonful of the leaf poised over the pot. (и стоя с ложкой чайных листьев, поднятой над чайником; leaf – лист, здесь чай; poised – замерший, уравновешенный)
“I don’t want your help,” she snapped; “I can get them for myself.”
“I beg your pardon!” I hastened to reply.
“Were you asked to tea?” she demanded, tying an apron over her neat black frock, and standing with a spoonful of the leaf poised over the pot.
“I shall be glad to have a cup,” I answered. («Я буду рад выпить чашку», – ответил я.)
“Were you asked?” she repeated. («Вас приглашали?» – повторила она.)
“No,” I said, half smiling. («Нет», – сказал я, полуулыбаясь.) “You are the proper person to ask me.” («Вы – как раз тот человек, который должен пригласить меня.»; proper – надлежащий, подходящий)
She flung the tea back, spoon and all, (Она швырнула чай обратно, вместе с ложкой; to fling – швырнуть) and resumed her chair in a pet; (и снова села в кресло в раздражении; in a pet – в сердцах, с досадой) her forehead corrugated, (её лоб сморщился; to corrugate – морщить, сжимать) and her red under-lip pushed out, like a child’s ready to cry. (а её красная нижняя губа выпятилась, как у ребёнка, готового заплакать)
“I shall be glad to have a cup,” I answered.
“Were you asked?” she repeated.
“No,” I said, half smiling. “You are the proper person to ask me.”
She flung the tea back, spoon and all, and resumed her chair in a pet; her forehead corrugated, and her red under-lip pushed out, like a child’s ready to cry.
Meanwhile, the young man had slung on to his person a decidedly shabby upper garment, (Тем временем молодой человек накинул на себя явно поношенную верхнюю одежду; shabby – поношенный, потрёпанный; upper garment – верхняя одежда) and, erecting himself before the blaze, (и, выпрямившись перед пламенем; to erect oneself – выпрямиться) looked down on me from the corner of his eyes, (смотрел на меня искоса, из-под лобья,) for all the world as if there were some mortal feud unavenged between us. (словно между нами существовала какая-то смертельная вражда, ещё не отомщённая; feud – вражда, кровная месть) I began to doubt whether he were a servant or not: (Я начал сомневаться, слуга ли он или нет:) his dress and speech were both rude, (его одежда и речь были грубыми;) entirely devoid of the superiority observable in Mr. and Mrs. Heathcliff; (и совершенно лишены того чувства превосходства, которое было заметно у мистера и миссис Хитклифф; devoid – лишённый) his thick brown curls were rough and uncultivated, (его густые каштановые кудри были неухоженными и лохматыми; uncultivated – неухоженный, дикий) his whiskers encroached bearishly over his cheeks, (его бакенбарды медвежье разрослись по щекам; to encroach – наступать, вторгаться; bearishly – по-медвежьи, грубо) and his hands were embrowned like those of a common labourer: (а его руки были загрубевшими и потемневшими, как у простого рабочего; embrowned – потемневший от труда или солнца) still his bearing was free, almost haughty, (и всё же его поведение было вольным, почти высокомерным; bearing – осанка, манера держаться; haughty – высокомерный) and he showed none of a domestic’s assiduity in attending on the lady of the house. (и он вовсе не проявлял той усердности, какая бывает у слуг при уходе за хозяйкой дома; domestic – слуга; assiduity – усердие, прилежность) In the absence of clear proofs of his condition, (При отсутствии ясных доказательств его положения,) I deemed it best to abstain from noticing his curious conduct; (я счёл лучшим воздержаться от замечаний по поводу его странного поведения; to deem – считать, полагать) and, five minutes afterwards, the entrance of Heathcliff (и, спустя пять минут, вход Хитклиффа) relieved me, in some measure, from my uncomfortable state. (в некоторой степени избавил меня от моего неловкого положения; to relieve – облегчить, избавить)
