“Perfectly right; if people be right to marry only for the present. And now, let us hear what you are unhappy about. Your brother will be pleased; the old lady and gentleman will not object, I think; you will escape from a disorderly, comfortless home into a wealthy, respectable one; and you love Edgar, and Edgar loves you. All seems smooth and easy: where is the obstacle?”
“Here! and here!” replied Catherine, («Здесь! и здесь!» – ответила Кэтрин; here – здесь.) striking one hand on her forehead, (ударяя одной рукой по лбу; forehead – лоб.) and the other on her breast: (а другой по груди; breast – грудь.) “in whichever place the soul lives. («где бы ни жила душа; whichever – где бы ни, какой бы ни.) In my soul and in my heart, (В моей душе и в моём сердце,) I’m convinced I’m wrong!” (я убеждена, что я неправа!»; convinced – убеждённый.)
“Here! and here!” replied Catherine, striking one hand on her forehead, and the other on her breast: “in whichever place the soul lives. In my soul and in my heart, I’m convinced I’m wrong!”
“That’s very strange! («Это очень странно!»; strange – странно.) I cannot make it out.” (Я не могу этого понять; to make out – понять, разобраться.)
“It’s my secret. («Это мой секрет.») But if you will not mock at me, (Но если ты не будешь надо мной насмехаться; to mock at – насмехаться над.) I’ll explain it: (я объясню это.) I can’t do it distinctly; (я не могу сделать это ясно; distinctly – ясно, отчётливо.) but I’ll give you a feeling of how I feel.” (но я передам тебе ощущение того, что я чувствую.)
She seated herself by me again: (Она снова села рядом со мной; to seat oneself – усесться.) her countenance grew sadder and graver, (её лицо стало печальнее и серьёзнее; countenance – лицо, выражение лица; graver – серьёзнее.) and her clasped hands trembled. (и её сцепленные руки дрожали; clasped – сцепленные, сжатые.)
“That’s very strange! I cannot make it out.”
“It’s my secret. But if you will not mock at me, I’ll explain it: I can’t do it distinctly; but I’ll give you a feeling of how I feel.”
She seated herself by me again: her countenance grew sadder and graver, and her clasped hands trembled.
“Nelly, do you never dream queer dreams?” («Нелли, тебе никогда не снятся странные сны?»; to dream – видеть сон; queer – странный.) she said, suddenly, (сказала она вдруг; suddenly – вдруг.) after some minutes’ reflection. (после нескольких минут раздумья; reflection – раздумье.)
“Yes, now and then,” I answered. («Да, время от времени», – ответила я; now and then – время от времени.)
“Nelly, do you never dream queer dreams?” she said, suddenly, after some minutes’ reflection.
“Yes, now and then,” I answered.
“And so do I. («И мне тоже.») I’ve dreamt in my life dreams that have stayed with me ever after, (В моей жизни были сны, которые навсегда остались со мной; to stay with – оставаться с.) and changed my ideas: (и изменили мои представления; ideas – взгляды, представления.) they’ve gone through and through me, (они прошли сквозь меня насквозь; through and through – полностью, насквозь.) like wine through water, (как вино через воду.) and altered the colour of my mind. (и изменили цвет моего разума; to alter – менять.) And this is one: (И вот один из них.) I’m going to tell it— (Я собираюсь его рассказать—) but take care not to smile at any part of it.” (но смотри, не усмехнись ни на одной его части; take care – будь осторожен; to smile at – усмехнуться над.)
“And so do I. I’ve dreamt in my life dreams that have stayed with me ever after, and changed my ideas: they’ve gone through and through me, like wine through water, and altered the colour of my mind. And this is one: I’m going to tell it—but take care not to smile at any part of it.”
“Oh! don’t, Miss Catherine!” I cried. («О! не надо, мисс Кэтрин!» – воскликнула я; don’t – не делай этого.) “We’re dismal enough without conjuring up ghosts and visions to perplex us. («Мы и так достаточно мрачны без того, чтобы вызывать призраков и видения, чтобы смущать нас; dismal – мрачный; to conjure up – вызывать, наколдовывать; to perplex – смущать, озадачивать.) Come, come, be merry and like yourself! («Ну же, ну же, будь весёлой и самой собой!»; merry – весёлый.) Look at little Hareton! («Посмотри на маленького Хэртона!») he’s dreaming nothing dreary. (ему не снятся никакие мрачные сны; dreary – мрачный, тягостный.) How sweetly he smiles in his sleep!” (Как сладко он улыбается во сне!»; sweetly – сладко, мило.)
“Oh! don’t, Miss Catherine!” I cried. “We’re dismal enough without conjuring up ghosts and visions to perplex us. Come, come, be merry and like yourself! Look at little Hareton! he’s dreaming nothing dreary. How sweetly he smiles in his sleep!”
“Yes; and how sweetly his father curses in his solitude! («Да; и как сладко его отец проклинает в своём одиночестве!»; to curse – проклинать; solitude – уединение, одиночество.) You remember him, I daresay, when he was just such another as that chubby thing: (Ты помнишь его, полагаю, когда он был точно таким же пухлым созданием; I daresay – полагаю; chubby – пухлый.) nearly as young and innocent. (почти таким же юным и невинным.) However, Nelly, I shall oblige you to listen: (Однако, Нелли, я заставлю тебя слушать; to oblige – обязать, заставить.) it’s not long; (это недолго.) and I’ve no power to be merry to-night.” (и у меня нет сил быть весёлой сегодня ночью; no power – нет сил.)
“I won’t hear it, I won’t hear it!” I repeated, hastily. («Я не буду слушать это, не буду слушать!» – повторила я поспешно; hastily – поспешно.)
“Yes; and how sweetly his father curses in his solitude! You remember him, I daresay, when he was just such another as that chubby thing: nearly as young and innocent. However, Nelly, I shall oblige you to listen: it’s not long; and I’ve no power to be merry to-night.”
“I won’t hear it, I won’t hear it!” I repeated, hastily.
I was superstitious about dreams then, (Я тогда была суеверна насчёт снов; superstitious – суеверный.) and am still; (и остаюсь такой до сих пор.) and Catherine had an unusual gloom in her aspect, (а у Кэтрин была необычная мрачность в её облике; gloom – мрачность; aspect – облик, выражение.) that made me dread something (которая заставила меня страшиться чего-то; to dread – страшиться.) from which I might shape a prophecy, (из чего я могла бы составить пророчество; prophecy – пророчество.) and foresee a fearful catastrophe. (и предвидеть ужасную катастрофу; to foresee – предвидеть.) She was vexed, (Она была раздосадована; vexed – раздосадованный, раздражённый.) but she did not proceed. (но она не продолжила.) Apparently taking up another subject, (По-видимому, взявшись за другую тему; apparently – по-видимому.) she recommenced in a short time. (она вскоре начала снова; to recommence – возобновить.)
I was superstitious about dreams then, and am still; and Catherine had an unusual gloom in her aspect, that made me dread something from which I might shape a prophecy, and foresee a fearful catastrophe. She was vexed, but she did not proceed. Apparently taking up another subject, she recommenced in a short time.
“If I were in heaven, Nelly, («Если бы я была на небесах, Нелли; heaven – небеса, рай.) I should be extremely miserable.” (я была бы крайне несчастна; extremely – крайне; miserable – несчастный.)
“Because you are not fit to go there,” I answered. («Потому что ты не годишься, чтобы попасть туда», – ответила я; fit – подходящий, годный.) “All sinners would be miserable in heaven.” («Все грешники были бы несчастны на небесах»; sinners – грешники.)
“But it is not for that. («Но не поэтому.) I dreamt once that I was there.” (Однажды мне приснилось, что я была там; to dream – видеть сон.)
“If I were in heaven, Nelly, I should be extremely miserable.”
“Because you are not fit to go there,” I answered. “All sinners would be miserable in heaven.”
“But it is not for that. I dreamt once that I was there.”
“I tell you I won’t hearken to your dreams, Miss Catherine! («Говорю тебе, я не стану слушать твои сны, мисс Кэтрин!»; to hearken – слушать внимательно, внемлить (устар.)) I’ll go to bed,” I interrupted again. («Я пойду спать», – снова перебила я; to interrupt – перебивать.) She laughed, (Она рассмеялась; to laugh – смеяться.) and held me down; (и удержала меня; to hold down – удерживать.) for I made a motion to leave my chair. (потому что я сделала движение, чтобы встать со стула; motion – движение, жест.)
“I tell you I won’t hearken to your dreams, Miss Catherine! I’ll go to bed,” I interrupted again.
She laughed, and held me down; for I made a motion to leave my chair.
“This is nothing,” cried she: («Это ерунда», – воскликнула она; nothing – пустяк.) “I was only going to say that heaven did not seem to be my home; («Я только хотела сказать, что небеса не казались моим домом; to seem – казаться.) and I broke my heart with weeping to come back to earth; (и я разрывала себе сердце слезами, чтобы вернуться на землю; to break one’s heart – разбить сердце; to weep – плакать.) and the angels were so angry that they flung me out into the middle of the heath on the top of Wuthering Heights; (и ангелы так рассердились, что выбросили меня посреди пустоши, на вершине Грозового перевала; to fling out – выбросить; heath – пустошь, вересковое поле.) where I woke sobbing for joy. (где я проснулась, рыдая от радости; to sob – рыдать.) That will do to explain my secret, as well as the other. (Этого достаточно, чтобы объяснить мой секрет, так же как и другой; that will do – этого достаточно.) I’ve no more business to marry Edgar Linton than I have to be in heaven; (У меня нет больше права выйти замуж за Эдгара Линтона, чем быть на небесах; business to do smth – право/дело что-то делать.) and if the wicked man in there had not brought Heathcliff so low, (и если бы тот злой человек там не унизил Хитклиффа так низко; wicked – злой, порочный; to bring low – унизить, опустить.) I shouldn’t have thought of it. (я бы не подумала об этом.) It would degrade me to marry Heathcliff now; (Сейчас выйти замуж за Хитклиффа – значит унизить себя; to degrade – унизить, принизить.) so he shall never know how I love him: (так что он никогда не узнает, как я его люблю.) and that, not because he’s handsome, Nelly, (и это – не потому, что он красив, Нелли; handsome – красивый.) but because he’s more myself than I am. (а потому, что он больше я сама, чем я; myself – сама я.) Whatever our souls are made of, his and mine are the same; (Из чего бы ни были сделаны наши души, его и моя одинаковы.) and Linton’s is as different as a moonbeam from lightning, (а душа Линтона отличается так же, как лунный луч от молнии; moonbeam – лунный луч; lightning – молния.) or frost from fire.” (или мороз от огня; frost – мороз.)
