Catherine had kept up her acquaintance with the Lintons since her five-weeks’ residence among them; and as she had no temptation to show her rough side in their company, and had the sense to be ashamed of being rude where she experienced such invariable courtesy, she imposed unwittingly on the old lady and gentleman by her ingenious cordiality; gained the admiration of Isabella, and the heart and soul of her brother: acquisitions that flattered her from the first—for she was full of ambition—and led her to adopt a double character without exactly intending to deceive any one.
In the place where she heard Heathcliff termed a “vulgar young ruffian,” (В тех местах, где она слышала, как Хитклиффа называли «грубым молодым хулиганом»; vulgar – грубый, вульгарный; ruffian – головорез, хулиган,) and “worse than a brute,” (и «хуже, чем животное»; brute – животное, скотина,) she took care not to act like him; (она старалась не вести себя как он; to take care – позаботиться, постараться.) but at home she had small inclination to practise politeness (но дома у неё было мало склонности практиковать вежливость; inclination – склонность, желание; to practise politeness – проявлять вежливость,) that would only be laughed at, (которая лишь вызвала бы насмешку,) and restrain an unruly nature (и обуздывать свой необузданный характер; to restrain – сдерживать; unruly – необузданный, непокорный; nature – натура, характер) when it would bring her neither credit nor praise. (когда это не принесло бы ей ни признания, ни похвалы; credit – признание, уважение; praise – похвала.)
In the place where she heard Heathcliff termed a “vulgar young ruffian,” and “worse than a brute,” she took care not to act like him; but at home she had small inclination to practise politeness that would only be laughed at, and restrain an unruly nature when it would bring her neither credit nor praise.
Mr. Edgar seldom mustered courage to visit Wuthering Heights openly. (Мистер Эдгар редко набирался храбрости открыто приезжать в Грозовой перевал; to muster courage – набраться смелости.) He had a terror of Earnshaw’s reputation, and shrunk from encountering him; (Он страшился репутации Эрншо и избегал встречаться с ним; terror – сильный страх; to shrink from – избегать.) and yet he was always received with our best attempts at civility: (и всё же его всегда принимали с нашими лучшими попытками проявить вежливость; civility – учтивость, вежливость.) the master himself avoided offending him, knowing why he came; (сам хозяин избегал его обижать, зная, зачем он приезжал; to offend – обижать.) and if he could not be gracious, kept out of the way. (и если не мог быть любезным, держался в стороне; gracious – любезный.) I rather think his appearance there was distasteful to Catherine; (Я полагаю, что его появление там было неприятно Кэтрин; distasteful – неприятный, отталкивающий.) she was not artful, never played the coquette, (она не была хитрой, никогда не играла в кокетку; artful – хитрый; to play the coquette – кокетничать.) and had evidently an objection to her two friends meeting at all; (и явно возражала против встреч своих двух друзей вообще; objection – возражение.) for when Heathcliff expressed contempt of Linton in his presence, (ибо когда Хитклифф выражал презрение к Линтону в его присутствии; contempt – презрение,) she could not half coincide, as she did in his absence; (она не могла и вполовину согласиться, как делала это в его отсутствие; to coincide – совпадать, соглашаться.) and when Linton evinced disgust and antipathy to Heathcliff, (а когда Линтон проявлял отвращение и антипатию к Хитклиффу; to evince – проявлять; disgust – отвращение; antipathy – антипатия,) she dared not treat his sentiments with indifference, (она не смела относиться к его чувствам равнодушно; sentiments – чувства, настроения; indifference – равнодушие,) as if depreciation of her playmate were of scarcely any consequence to her. (будто унижение её друга-игрока было для неё почти неважно; depreciation – принижение, умаление; consequence – значение, важность.)
Mr. Edgar seldom mustered courage to visit Wuthering Heights openly. He had a terror of Earnshaw’s reputation, and shrunk from encountering him; and yet he was always received with our best attempts at civility: the master himself avoided offending him, knowing why he came; and if he could not be gracious, kept out of the way. I rather think his appearance there was distasteful to Catherine; she was not artful, never played the coquette, and had evidently an objection to her two friends meeting at all; for when Heathcliff expressed contempt of Linton in his presence, she could not half coincide, as she did in his absence; and when Linton evinced disgust and antipathy to Heathcliff, she dared not treat his sentiments with indifference, as if depreciation of her playmate were of scarcely any consequence to her.
I’ve had many a laugh at her perplexities and untold troubles, (Я не раз смеялась над её недоумениями и неисповеданными бедами; perplexities – недоумения, трудности; untold – неизречённый, неисповеданный.) which she vainly strove to hide from my mockery. (которые она тщетно старалась скрыть от моих насмешек; vainly – тщетно; to strive – стараться; mockery – насмешка.) That sounds ill-natured: (Это звучит злорадно; ill-natured – злой, недоброжелательный.) but she was so proud, (но она была столь гордой; proud – гордый.) it became really impossible to pity her distresses, (что становилось совершенно невозможно жалеть её страдания; distresses – беды, несчастья.) till she should be chastened into more humility. (пока она не будет вразумлена к большей смиренности; to chasten – вразумлять, смирять; humility – смирение.) She did bring herself, finally, to confess, and to confide in me: (В конце концов она всё же заставила себя признаться и довериться мне; to confess – признаваться; to confide in – доверяться.) there was not a soul else that she might fashion into an adviser. (не было больше ни одной души, которую она могла бы превратить в советчика; to fashion into – превратить во что-то; adviser – советчик.)
I’ve had many a laugh at her perplexities and untold troubles, which she vainly strove to hide from my mockery. That sounds ill-natured: but she was so proud, it became really impossible to pity her distresses, till she should be chastened into more humility. She did bring herself, finally, to confess, and to confide in me: there was not a soul else that she might fashion into an adviser.
Mr. Hindley had gone from home one afternoon, (Однажды днём мистер Хиндли ушёл из дома,) and Heathcliff presumed to give himself a holiday on the strength of it. (и Хитклифф позволил себе устроить выходной, пользуясь этим обстоятельством; to presume – осмелиться, позволить себе; on the strength of – пользуясь чем-то.) He had reached the age of sixteen then, I think, (Тогда ему было шестнадцать лет, думаю,) and without having bad features, or being deficient in intellect, (и, не имея дурных черт лица или недостатка в уме; features – черты лица; deficient – лишённый, недостаточный; intellect – ум, интеллект,) he contrived to convey an impression of inward and outward repulsiveness (он ухитрялся производить впечатление внутренней и внешней отталкивающей силы; to contrive – ухитряться; to convey an impression – производить впечатление; repulsiveness – отталкивающая сила, неприятность,) that his present aspect retains no traces of. (от которой в его нынешнем облике не осталось и следа; aspect – облик, внешний вид; to retain – сохранять; traces – следы.) In the first place, he had by that time lost the benefit of his early education: (Прежде всего, к тому времени он уже лишился пользы своего раннего образования; benefit – польза.) continual hard work, begun soon and concluded late, (постоянный тяжёлый труд, начинавшийся рано и заканчивавшийся поздно; continual – постоянный, непрерывный; to conclude – заканчивать,) had extinguished any curiosity he once possessed in pursuit of knowledge, (погасил всякое любопытство, которое у него некогда было в стремлении к знаниям; to extinguish – гасить, уничтожать; curiosity – любопытство; in pursuit of – в погоне за,) and any love for books or learning. (и всякую любовь к книгам или учению; learning – учёба, образование.)
Mr. Hindley had gone from home one afternoon, and Heathcliff presumed to give himself a holiday on the strength of it. He had reached the age of sixteen then, I think, and without having bad features, or being deficient in intellect, he contrived to convey an impression of inward and outward repulsiveness that his present aspect retains no traces of. In the first place, he had by that time lost the benefit of his early education: continual hard work, begun soon and concluded late, had extinguished any curiosity he once possessed in pursuit of knowledge, and any love for books or learning.
His childhood’s sense of superiority, instilled into him by the favours of old Mr. Earnshaw, (Его детское чувство превосходства, внушённое ему благосклонностью старого мистера Эрншо; to instill – внушать, прививать; favours – милости, благосклонность,) was faded away. (исчезло, угасло; to fade away – исчезать, угасать.) He struggled long to keep up an equality with Catherine in her studies, (Он долго боролся, чтобы сохранять равенство с Кэтрин в её учёбе; to struggle – бороться; equality – равенство,) and yielded with poignant though silent regret: (и уступил с мучительным, хотя и безмолвным сожалением; poignant – мучительный, острый; to yield – уступать.) but he yielded completely; (но он уступил окончательно;) and there was no prevailing on him to take a step in the way of moving upward, (и невозможно было уговорить его сделать шаг к продвижению вперёд; to prevail on – уговорить; moving upward – продвижение вперёд, развитие,) when he found he must, necessarily, sink beneath his former level. (когда он понял, что неизбежно должен опуститься ниже своего прежнего уровня; to sink beneath – опускаться ниже.)
