“Yes: you had the reason of going to bed with a proud heart and an empty stomach,” said I. “Proud people breed sad sorrows for themselves. But, if you be ashamed of your touchiness, you must ask pardon, mind, when she comes in. You must go up and offer to kiss her, and say—you know best what to say; only do it heartily, and not as if you thought her converted into a stranger by her grand dress. And now, though I have dinner to get ready, I’ll steal time to arrange you so that Edgar Linton shall look quite a doll beside you: and that he does. You are younger, and yet, I’ll be bound, you are taller and twice as broad across the shoulders; you could knock him down in a twinkling; don’t you feel that you could?”
Heathcliff’s face brightened a moment; (Лицо Хитклиффа на мгновение просияло; to brighten – просиять, просветлеть.) then it was overcast afresh, and he sighed. (затем снова омрачилось, и он вздохнул; overcast – омрачённый, мрачный; afresh – снова, вновь.)
“But, Nelly, if I knocked him down twenty times, («Но, Нелли, даже если бы я сбил его с ног двадцать раз; to knock down – сбить с ног.) that wouldn’t make him less handsome or me more so. (это не сделало бы его менее красивым, а меня – более; handsome – красивый (о мужчине).) I wish I had light hair and a fair skin, («Хотел бы я иметь светлые волосы и белую кожу; fair – светлый, белый (о коже).) and was dressed and behaved as well, (и был бы так же хорошо одет и воспитан; to behave – вести себя.) and had a chance of being as rich as he will be!” (и имел бы шанс быть таким же богатым, каким он станет!»)
Heathcliff’s face brightened a moment; then it was overcast afresh, and he sighed.
“But, Nelly, if I knocked him down twenty times, that wouldn’t make him less handsome or me more so. I wish I had light hair and a fair skin, and was dressed and behaved as well, and had a chance of being as rich as he will be!”
“And cried for mamma at every turn,” I added, («И плакал по мамочке на каждом шагу», – добавила я; at every turn – на каждом шагу, постоянно.) “and trembled if a country lad heaved his fist against you, («и дрожал, если деревенский парень поднимал на тебя кулак; to heave – поднимать, заносить (кулак).) and sat at home all day for a shower of rain. («и сидел дома целый день из-за небольшого дождя; shower – короткий дождь, ливень.) Oh, Heathcliff, you are showing a poor spirit! («О, Хитклифф, ты показываешь слабый дух!; poor spirit – слабость характера, малодушие.) Come to the glass, and I’ll let you see what you should wish. («Подойди к зеркалу, и я покажу тебе, чего тебе стоит желать; glass – (устар.) зеркало.) Do you mark those two lines between your eyes; («Видишь ли ты эти две линии между глазами?; to mark – замечать, отмечать.) and those thick brows, that, instead of rising arched, sink in the middle; («и эти густые брови, которые вместо того, чтобы подниматься дугой, опускаются посередине; arched – изогнутый дугой.) and that couple of black fiends, so deeply buried, («и эту парочку чёрных демонов, так глубоко спрятанных; fiend – демон, злой дух.) who never open their windows boldly, («которые никогда не открывают свои окна смело; window – (образн.) глаз.) but lurk glinting under them, like devil’s spies? («а лишь таятся и поблёскивают из-под них, словно шпионы дьявола?; to lurk – таиться, скрываться; to glint – поблёскивать.)
“And cried for mamma at every turn,” I added, “and trembled if a country lad heaved his fist against you, and sat at home all day for a shower of rain. Oh, Heathcliff, you are showing a poor spirit! Come to the glass, and I’ll let you see what you should wish. Do you mark those two lines between your eyes; and those thick brows, that, instead of rising arched, sink in the middle; and that couple of black fiends, so deeply buried, who never open their windows boldly, but lurk glinting under them, like devil’s spies?
“Wish and learn to smooth away the surly wrinkles, («Желай и учись разглаживать эти угрюмые морщины; surly – угрюмый, неприветливый; wrinkle – морщина.) to raise your lids frankly, (поднимать веки открыто, прямо; lid – веко; frankly – откровенно, прямо.) and change the fiends to confident, innocent angels, (и превращать демонов в уверенных, невинных ангелов; confident – уверенный; innocent – невинный.) suspecting and doubting nothing, (ничего не подозревающих и ни в чём не сомневающихся; to suspect – подозревать; to doubt – сомневаться.) and always seeing friends where they are not sure of foes. (и всегда видящих друзей там, где не уверены во врагах; foe – враг.) Don’t get the expression of a vicious cur («Не приобретай выражение злобной шавки; vicious – злобный, порочный; cur – шавка, дворняжка.) that appears to know the kicks it gets are its desert, (которая, кажется, знает, что удары, получаемые ею, – заслуженные; desert – заслуженное, по заслугам.) and yet hates all the world, as well as the kicker, for what it suffers.” (и всё же ненавидит весь мир, а также того, кто её пинает, за то, что она страдает; kicker – тот, кто пинает.)
“Wish and learn to smooth away the surly wrinkles, to raise your lids frankly, and change the fiends to confident, innocent angels, suspecting and doubting nothing, and always seeing friends where they are not sure of foes. Don’t get the expression of a vicious cur that appears to know the kicks it gets are its desert, and yet hates all the world, as well as the kicker, for what it suffers.”
“In other words, I must wish for Edgar Linton’s great blue eyes and even forehead,” he replied. («Иными словами, я должен пожелать себе большие голубые глаза Эдгара Линтона и ровный лоб», – ответил он; in other words – иными словами; even forehead – ровный, правильный лоб.) “I do—and that won’t help me to them.” («Я и впрямь желаю этого – и это не поможет мне их обрести.»)
“In other words, I must wish for Edgar Linton’s great blue eyes and even forehead,” he replied. “I do—and that won’t help me to them.”
“A good heart will help you to a bonny face, my lad,” I continued, («Доброе сердце поможет тебе обрести красивое лицо, дружок», – продолжала я; bonny – красивый, милый (диал.).) “if you were a regular black; («даже если бы ты был настоящим чернокожим; regular – настоящий, подлинный.) and a bad one will turn the bonniest into something worse than ugly. (а дурное сердце превратит самого красивого в нечто хуже уродливого; bonniest – самый красивый, милейший.) And now that we’ve done washing, and combing, and sulking— («А теперь, когда мы закончили с умыванием, причёсыванием и твоими обидами; to sulk – дуться, обижаться.) tell me whether you don’t think yourself rather handsome? (скажи, разве ты не считаешь себя довольно красивым?; handsome – статный, привлекательный.) I’ll tell you, I do. (Я скажу тебе: я считаю.) You’re fit for a prince in disguise. (Ты сгодился бы для принца под прикрытием; in disguise – в маске, переодетый.) Who knows but your father was Emperor of China, (Кто знает, может твой отец был императором Китая; Who knows but – кто знает, может быть.) and your mother an Indian queen, (а мать индийской царицей,) each of them able to buy up, with one week’s income, Wuthering Heights and Thrushcross Grange together? (каждый из которых мог бы на недельный доход купить и Грозовой Перевал, и Трэшкросс Грейндж вместе; to buy up – скупить, приобрести.) And you were kidnapped by wicked sailors (А тебя похитили злые моряки; to kidnap – похищать.) and brought to England. (и привезли в Англию.) Were I in your place, I would frame high notions of my birth; (Будь я на твоём месте, я бы воображала высокое происхождение; to frame notions – придумывать, формировать представления; high notions – возвышенные представления.) and the thoughts of what I was should give me courage and dignity (и мысли о том, кем я являюсь, должны были бы дать мне мужество и достоинство; courage – храбрость; dignity – достоинство.) to support the oppressions of a little farmer!” (чтобы переносить притеснения от какого-то мелкого фермера; oppression – угнетение, притеснение.)
“A good heart will help you to a bonny face, my lad,” I continued, “if you were a regular black; and a bad one will turn the bonniest into something worse than ugly. And now that we’ve done washing, and combing, and sulking—tell me whether you don’t think yourself rather handsome? I’ll tell you, I do. You’re fit for a prince in disguise. Who knows but your father was Emperor of China, and your mother an Indian queen, each of them able to buy up, with one week’s income, Wuthering Heights and Thrushcross Grange together? And you were kidnapped by wicked sailors and brought to England. Were I in your place, I would frame high notions of my birth; and the thoughts of what I was should give me courage and dignity to support the oppressions of a little farmer!”
So I chattered on; (Так я и болтала; to chatter on – продолжать болтать.) and Heathcliff gradually lost his frown (и Хитклифф постепенно потерял хмурый вид; frown – нахмуренность, хмурый взгляд.) and began to look quite pleasant, (и начал выглядеть вполне приятным;) when all at once our conversation was interrupted (как вдруг наш разговор был прерван) by a rumbling sound moving up the road (гулким звуком, поднимавшимся по дороге; rumbling – гул, рокот.) and entering the court. (и въезжавшим во двор; court – двор.) He ran to the window (Он побежал к окну) and I to the door, (а я – к двери,) just in time to behold the two Lintons descend from the family carriage, (как раз вовремя, чтобы увидеть, как два Линтона выходят из семейного экипажа; to descend from – выходить, спускаться.) smothered in cloaks and furs, (укутанные в плащи и меха; smothered – укутанный, задушенный одеждой.) and the Earnshaws dismount from their horses: (и как Эрншо спешиваются с лошадей; to dismount – спешиваться.) they often rode to church in winter. (они часто ездили верхом в церковь зимой.) Catherine took a hand of each of the children, (Кэтрин взяла каждого ребёнка за руку,) and brought them into the house (и привела их в дом) and set them before the fire, (и усадила их перед огнём,) which quickly put colour into their white faces. (и он быстро вернул краску в их бледные лица; to put colour into – придать румянец, оживить.)
