Эмиль Кронфельд – Спортивная прокуратура. Дело 2. Допинг для героя (страница 8)

– То есть, сам «охотник» может быть либо союзником, либо врагом. Надо его найти, пока он не нашёл нас. Или не сделал что-то ещё.

Они вернулись в здание Следственного Комитета. В кабинете царила привычная рабочая атмосфера: гул компьютеров, запах кофе и бумаги. Кирилл сразу направился к генералу Петренко – нужно было поставить начальника в курс дела и, что важнее, запросить ресурсы для поиска таинственного «историка».

Кабинет Петренко, как всегда, поражал контрастом между показной строгостью и глубокой, почти домашней неухоженностью. На стенах – грамоты и фото с высокими чинами, на столе – гора бумаг, а в углу – поникший фикус, который генерал упорно пытался оживить уже пятый год.

Петренко, грузный мужчина с умным, усталым лицом и пронзительными глазами, слушал Кирилла, не перебивая, лишь изредка постукивая массивной зажигалкой по столу.

– Итак, – подвёл он итог, когда Кирилл закончил. – У вас есть подозрение в убийстве, мотив – сокрытие государственной системы допинга восьмидесятых, вещественная улика в виде флакона и цифровой архив. И теперь ещё появился некий «охотник за головами», который рыскал вокруг жертвы. Так?

– Так, – подтвердил Кирилл. – И мы просим санкцию на проведение оперативных мероприятий по установлению этого лица. Опрос соседей Семёнова в Лесном, сбор данных с возможных камер наблюдения в посёлке и на подъездах к нему, анализ звонков.

Петренко вздохнул, откинулся в кресле. Его лицо выражало ту самую смесь усталости и понимания, которую Кирилл знал слишком хорошо.

– Кирилл, ты понимаешь, на что ты замахиваешься? Это не какое-нибудь дело о взятке на стадионе. Это… это сама основа. Тот миф, на котором держалась спортивная мощь страны. Ты его тронешь – рухнет всё. Карьеры, репутации, возможно, даже международные отношения. Те люди, что стояли у истоков, они сейчас не в подвалах сидят. Они в кабинетах с дубовыми столами, их имена в учебниках, их награждают на старости лет. И они не сдадутся без боя.

– Я понимаю, – твёрдо сказал Кирилл. – Но если эта система убивает, чтобы сохранить свою тайну, то наше молчание делает нас соучастниками. Игорь Семёнов был убит. У него осталась вдова, дочь. Они заслуживают правды.

– Правды, – усмехнулся Петренко без веселья. – Дорогая штука. Часто оказывается никому не нужной, кроме тех, кто за неё платит. Ладно. – Он взял бланк, стал что-то писать. – Санкции даю. Но, Кирилл, будь осторожен. Очень осторожен. И держи меня в курсе каждого шага. Если начнётся давление… мне нужно знать, откуда ждать удара.

– Спасибо, генерал.

– И ещё, – Петренко посмотрел на него пристально. – Насчёт этого «охотника». Если он собирает компромат системно, то, скорее всего, он не одиночка. Ищи частные сыскные агентства, особенно те, что работают с иностранными клиентами. В последнее время их развелось, как грибов после дождя. И многие не брезгуют чёрным пиаром и шантажом.

Выйдя из кабинета, Кирилл почувствовал одновременно и облегчение, и тяжесть. Санкции были получены, но слова Петренко висели в воздухе предостережением. Они вступили в игру, где ставки были выше, чем просто раскрытие одного убийства.

Алина уже работала, запустив запросы через базы данных МВД и ФСБ на все частные сыскные агентства, зарегистрированные в Москве и области за последние пять лет. Список оказался внушительным – более двухсот.

– Нужно сузить круг, – сказала она, когда Кирилл подошёл. – Ищем тех, кто специализируется на спортивной тематике, расследованиях, работе с компроматом. И тех, у кого есть иностранные клиенты или партнёры.

Они просидели за отборами до вечера. На примете оказалось около пятнадцати контор с громкими названиями вроде «Альфа-Щит», «Факт-Сервис», «Спорт-Аудит». Но одна выделялась особо: «Бюро независимых расследований «Грифон»». Зарегистрировано три года назад, учредитель – гражданин России, но в открытых источниках проскакивала информация о контрактах с неким «Международным агентством по честности в спорте» – частной организацией, базирующейся в Лондоне и, по слухам, тесно связанной с WDA – Всемирным антидопинговым агентством.

– «Грифон», – прочитала Алина вслух. – Специализация: «сбор и анализ информации в сфере профессионального спорта, расследование инцидентов». Звучит солидно. И офис у них… смотри, на Новом Арбате. Не в подворотне, значит, деньги водятся.

– Проверим их первыми, – решил Кирилл. – Но сначала – к соседям Семёнова. Нужно подтвердить визит «историка» на месте.

***

На следующий день они снова выехали в посёлок Лесной. Погода сменилась: туман ушёл, небо было ясным, ледяно-синим, солнце слепило, отражаясь от снега. Дорога казалась знакомой, но теперь Кирилл смотрел на неё другими глазами. Каждый поворот, каждый дом могли хранить ключ.

Они начали обход с соседей, чьи участки примыкали к дому Семёнова. Первым стал тот самый Котов, бывший лесник, который нашёл тело. Его дом был неказистым, но крепким, с большой русской печью и охотничьими трофеями на стенах – чучелами ворон и шкуркой лисы.

Котов, коренастый, бородатый мужик лет шестидесяти, с глазами, прячущимися в сетке морщин, встретил их настороженно, но, узнав, что они из СК, смягчился.

– Про Игоря жалко, – сказал он, усадив их за стол, уставленный банками с соленьями. – Хороший сосед был. Не пьянствовал, не шумел. По-соседски помогал, если что. А насчёт того, кто к нему приходил… да, был один.

Кирилл насторожился.

– Когда? Можете описать?

– Месяца за полтора до… ну, того. Стою я как-то у калитки, дрова колю. Вижу – идёт по улице мужик, не местный. Одет чисто, в дорогом кожаном пальто, портфельчик в руках. Лицо… обычное, ничем не приметное. Лет сорока пяти, наверное. Подошёл к дому Игоря, постучал. Тот вышел, они о чём-то поговорили на крыльце, потом зашли в дом. Часа на два, не меньше.

– Вы не слышали, о чём говорили?

– Нет, далеко. Только видел, что разговор был серьёзный. У Игоря лицо насупленное. А тот гость всё жестикулировал, что-то убеждал. Потом вышел, ушёл в сторону остановки. Я тогда подумал – коммивояжёр какой. Сейчас много таких по дачам ходит, то страховку впаривают, то окна.

– А на машине он приезжал?

– Не видел. Пешком пришёл, пешком ушёл. Но… – Котов почесал затылок. – Потом, уже ближе к вечеру, я пошёл в магазин на трассе. И видел там припаркованную иномарку, тёмно-синюю, «Ауди», кажется. С московскими номерами. Рядом никого не было. Может, его?

– Запомнили номер? Хотя бы частично?

Котов сокрушённо покачал головой.

– Куда нам, старикам. Номера не запоминал. Машина как машина. Их сейчас много.

– Больше этот человек не появлялся?

– Больше я его не видел. Но… – он понизил голос, – после того визита Игорь ходил сам не свой. Мрачный стал. Один раз встретил его у почтовых ящиков, спросил: «Что, Игорь Васильевич, гость неугодный был?» Он вздохнул: «Не гость, Семёныч, а искуситель. Предлагает продать память». Я не понял, но вижу – человеку тяжко.

«Продать память». Фраза отозвалась в Кирилле глухим ударом. Значит, «историк» предлагал деньги за архив. И Семёнов отказался.

Они опросили ещё нескольких соседей – пожилую учительницу на пенсии, молодую семью с детьми. Никто больше не видел незнакомца у дома Семёнова. Но одна деталь всплыла: учительница, Анна Павловна, заметила, что «примерно в те же дни» по посёлку медленно ездила «какая-то иномарка с тонировкой» и несколько раз останавливалась недалеко от дома Семёнова. Номера она не запомнила, но описала машину похоже – тёмно-синяя «Ауди» или «БМВ».

– Значит, он приезжал не один раз, – заключила Алина, когда они вернулись к своей машине. – Сначала – разведка, личная встреча. Потом – наблюдение. Классика сыскной работы.

– И он предлагал деньги. Семёнов отказался. Что могло случиться потом? – рассуждал Кирилл вслух, глядя на дом Семёнова, теперь пустой и печальный. – Либо «охотник» ушёл ни с чем, либо… он решил добыть информацию другим способом. Возможно, через шантаж, давление. Или через кого-то из близких. Миронова, например, с его страхом и, возможно, материальными проблемами.

– Нужно проверить финансовое положение Миронова, – кивнула Алина. – И заодно запросить данные с камер, если они есть. В посёлке вряд ли, но на выезде на трассу, на заправке – могут быть.

Дорога на трассу занимала около пяти километров. На выезде из посёлка стоял единственный продуктовый магазин с бензоколонкой. Камера наблюдения висела над входом, старая, советского образца, но, как уверял владелец, работающая. Он, толстый, весёлый мужик по имени Василий, оказался сговорчивым, особенно после того, как Кирилл показал удостоверение.

– Камеру поставил, чтоб воришек ловить, – пояснил он, ведя их в подсобку, где на столе мигал древний чёрно-белый монитор. – Записи храню месяц, потом стираю. Сейчас как раз декабрьские есть.

Они потратили несколько часов, просматривая записи за вторую половину ноября и начало декабря. Изображение было зернистым, углы обзора ограниченными, но они увидели то, что искали. 18 ноября, около 15:30. К магазину подъезжает тёмно-синяя Audi A6. Из машины выходит мужчина в тёмном кожаном пальто, с портфелем. Лицо размыто, но телосложение, походка – уверенные, деловые. Он заходит в магазин, через пять минут выходит с бутылкой минералки, садится в машину и уезжает в сторону посёлка.