Эмиль Кронфельд – Спортивная прокуратура. Дело 2. Допинг для героя (страница 9)
– Стой, – сказал Кирилл. – Отмотай назад. Кадр, где он выходит из машины.
Василий отмотал. На кадре, когда мужчина обходил машину, чтобы сесть, на несколько секунд в кадр попал передний номер. Качество ужасное, но часть номера можно было разобрать: «МОРО», а дальше цифры: «7…4…». Последние две цифры сливались в месиво пикселей.
– «МОРО» – это серия, которую часто выдают на машины, зарегистрированные на юридические лица, – сказала Алина, записывая. – И «74»… может быть, что угодно. Но это уже зацепка.
Они поблагодарили Василия, взяли копию записи на кассете (владелец с гордостью заявил, что у него есть старый видеомагнитофон для таких случаев). По дороге в Москву Алина уже сидела с ноутбуком, запустив запрос в базу ГИБДД по частичным номерам и описанию машины.
– Audi A6, тёмно-синий, серия МОРО, цифры 74 в номере, – бормотала она, вбивая данные. – И зарегистрирована, скорее всего, на юридическое лицо. Если это «Грифон» или подобная контора, они могли оформлять служебный транспорт на фирму.
К вечеру, когда они уже вернулись в кабинет, пришёл первый ответ из базы. По заданным параметрам найдено шесть машин. Три – на частных лиц, две – на коммерческие фирмы, и одна – как раз на ООО «Бюро независимых расследований «Грифон»». Полный номер: МОРО 7459.
– Бинго, – тихо сказала Алина. – Машина «охотника» принадлежит «Грифону». Значит, он их сотрудник. Или они наняли его для работы.
Кирилл подошёл к окну. За стеклом темнело, зажигались огни. Город жил своей жизнью, не подозревая, что в одном из его стеклянных офисов на Новом Арбате может сидеть человек, знавший о визите к Семёнову. Возможно, тот самый человек, который стал катализатором трагедии.
– Завтра идём в «Грифон», – решил Кирилл. – Но не с обыском. С визитом вежливости. Попробуем понять, с кем имеем дело.
– А если они не захотят говорить? Ссылаясь на коммерческую тайну, конфиденциальность клиентов?
– Тогда найдём другие рычаги. Но для начала – просто поговорим. Иногда самое простое – самое эффективное.
Но простого не получилось.
Перед визитом в «Грифон» Алина провела глубинную разведку по самому бюро. Информации в открытом доступе было немного, но кое-что удалось выудить через старые связи в журналистской среде и через зарубежные базы данных.
«Грифон» позиционировал себя как элитное расследовательное агентство, работающее на стыке бизнеса, спорта и политики. Основатель и генеральный директор – Марк Александрович Трофимов, бывший офицер ГРУ, ушедший в отставку в начале девяностых и быстро нашедший себя в новом, диком капитализме. Агентство имело филиалы в Киеве и Алма-Ате, партнёрские отношения с несколькими западными фирмами, специализирующимися на кибербезопасности и всесторонних проверках. Но главное – у них был крупный, постоянный контракт с тем самым «Международным агентством по честности в спорте» (МАЧС), которое, по сути, было частным подрядчиком WDA для «особо чувствительных» расследований в странах Восточной Европы и СНГ.
– Получается, WDA, не имея прямых полномочий для оперативной работы на нашей территории, нанимает местных частников, – резюмировала Алина, показывая Кириллу распечатки. – И те, в рамках контракта, собирают информацию о возможных нарушениях, в том числе исторические, как в случае с Семёновым. Собирают для чего? Для официального обращения? Для шантажа? Для создания архива?
– Возможно, для всего сразу, – ответил Кирилл. – WDA заинтересовано в доказательствах системного допинга, чтобы усиливать давление на российский спорт, вводить санкции. А частное агентство зарабатывает деньги на этом. И, вероятно, не только на сборе, но и на… зачистке. Устранении неудобных свидетелей? Нет, это слишком. Убийство – не их метод. Скорее, компромат, шантаж, давление.
– Но Семёнов был убит. Значит, в игре появилась третья сторона. Та, которую компромат пугает по-настоящему. И которая готова на крайние меры.
Офис «Грифона» находился на одной из верхних этажей современного бизнес-центра на Новом Арбате. Всё здесь дышало деньгами и холодной эффективностью: зеркальные стены, мягкие ковры, бесшумные лифты, ресепшн из полированного чёрного гранита, за которым сидела безупречно одетая девушка с неприступным лицом.
– У вас назначена встреча? – спросила она, едва взглянув на них.
– Нет, – Кирилл положил на стойку удостоверение. – Следователи Следственного комитета. Нам нужно поговорить с руководством по вопросу, связанному с одним из ваших сотрудников или клиентов.
Девушка не дрогнула. Видимо, визиты силовиков не были для неё в новинку.
– Одну минуту, – сказала она, подняла трубку внутреннего телефона, что-то тихо проговорила. Через пару минут из стеклянных дверей вышел мужчина в строгом тёмно-сером костюме, лет сорока, с короткой стрижкой и внимательным, оценивающим взглядом. Он выглядел скорее, как корпоративный юрист, чем как бывший разведчик.
– Добрый день, – сказал он, протягивая руку. – Роман Игоревич, заместитель директора по правовым вопросам. Чем могу быть полезен?
– Соколов, Воронцова, – представился Кирилл. – Нам бы в более приватной обстановке.
– Конечно, пройдёмте в переговорную.
Он провёл их по длинному коридору в комнату с панорамным видом на Москву. Стол, стулья, кулер – ничего лишнего.
– Итак? – Роман Игоревич сел, сложив руки на столе. Его лицо было вежливой маской, за которой ничего не читалось.
– Ведётся расследование обстоятельств смерти Игоря Семёнова, бывшего биатлониста, – начал Кирилл. – Есть информация, что незадолго до смерти к нему приходил человек, представившийся историком спорта. Наша проверка показала, что этот человек приезжал на машине, зарегистрированной на ваше бюро. Audi A6, номер МОРО 7459.
Роман Игоревич даже бровью не повёл.
– У нас несколько служебных автомобилей. Я не могу сразу сказать, кто и когда им пользовался. Но если вы предоставите конкретные даты, я запрошу у отдела логистики данные по путевым листам.
– Дата – 18 ноября этого года. Место – посёлок Лесной, Московская область.
– Запомнил. Проверим. Но, коллеги, должен вас предупредить: наша деятельность лицензирована, мы строго соблюдаем законодательство о частной сыскной деятельности и о защите персональных данных. Если наш сотрудник и встречался с этим… Семёновым, то, скорее всего, в рамках выполнения договора с клиентом на сбор общедоступной информации. Ничего противозаконного.
– Какой клиент? – прямо спросила Алина.
– Это коммерческая тайна. Мы не разглашаем информацию о наших клиентах без их санкции или решения суда.
– А если речь идёт об уголовном деле? О возможном убийстве?
Роман Игоревич чуть склонил голову набок.
– Возможное убийство – это серьёзно. Но пока у вас, как я понимаю, нет доказательств, что наша машина или наш сотрудник имеют к этому какое-то отношение, кроме как косвенное – он поговорил с человеком, который позже умер. Мы готовы сотрудничать в рамках закона. Предоставьте официальный запрос, и мы рассмотрим его.
Это был тупик. Чисто юридический, отточенный годами отпиской. Кирилл понимал – дальше разговора они не продвинутся.
– Хорошо, – сказал он, вставая. – Официальный запрос будет. Но, Роман Игоревич, скажите честно, как человек человеку: ваш сотрудник, который ездил к Семёнову, он мог оказывать на него давление? Угрожать? Шантажировать?
Лицо юриста на мгновение дрогнуло. В глазах мелькнуло что-то – не страх, а скорее раздражение, как у человека, которого застали за неприятным, но рутинным делом.
– Наши сотрудники – профессионалы. Они действуют строго в рамках контракта. Если клиент заказывает сбор информации, они её собирают. Методы – в пределах закона. Всё. Больше я ничего сказать не могу.
Они вышли из офиса в молчании. В лифте Алина взорвалась:
– Каменная стена! Они всё знают, но ни слова. И будут тянуть время, пока не уничтожат все следы.
– Не всё так просто, – задумчиво сказал Кирилл. – Он сказал «в пределах закона». Но что, если клиент заказал не просто сбор, а нечто большее? И что, если методы вышли за эти пределы? Нам нужно найти самого сотрудника. Того, кто ездил на Audi.
– Как? У них там конспирация на уровне спецслужб.
– У всех есть слабые места. У частных детективов они тоже есть. Обычно это деньги или амбиции. Надо копнуть глубже по самому «Грифону», по их сотрудникам, по клиентам. И… возможно, нам поможет тот самый журналист Колесников. У него могли быть свои источники в этой среде.
Они позвонили Колесникову, договорились о встрече в тот же вечер в нейтральном месте – в небольшом кафе недалеко от его дома. Место было тихое, полупустое, с камерой в углу, которую Кирилл отметил автоматически.
Колесников пришёл в том же потрёпанном виде, но на этот раз без сигареты – в кафе было некурящее помещение. Он заказал двойной эспрессо и, выслушав их рассказ о визите в «Грифон», усмехнулся без веселья.
– Марк Трофимов, да, – кивнул он. – Знаком. Вернее, сталкивался. После моего материала про гребцов ко мне приходил его «эмиссар» – молодой парень в дорогом костюме. Предложил «взаимовыгодное сотрудничество». Мол, у них есть информация по другим подобным случаям, они готовы делиться, если я, в свою очередь, буду «координировать» публикации с их интересами. Я, естественно, послал его подальше. Но многие коллеги, особенно из новых, гламурных спортивных изданий, на такое ведутся. «Грифону» нужна не столько правда, сколько управляемая правда. Они создают архивы компромата, чтобы потом его либо продавать, либо использовать для давления.