Эмиль Кронфельд – Логово жнеца (страница 7)
— Я запомню.
— Запиши, а то забудешь. У стариков память плохая.
Калеб почти улыбается. Почти.
Сверху, с потолка, доносится скрежет — снова. Но теперь тише, дальше. Твари уходят. Или затаились.
Эви поднимает голову вверх.
— Они нас слышат? — спрашивает она.
— Не знаю.
— А если слышат? Если они понимают, что мы здесь?
— Тогда нам конец.
Она смотрит на него. В её глазах — не страх. Любопытство.
— Знаешь, — говорит она. — Раньше, когда я танцевала, мужчины смотрели на меня как на мясо. Глаза такие же, как у тех тварей. Голодные. Хищные.
— И что ты делала?
— Улыбалась. Потому что я знала — я им не принадлежу. Они смотрят, а я танцую. Я веду.
Она встаёт, одёргивает футболку, поправляет штаны.
— Сейчас я тоже веду. Помни об этом.
И уходит в свой угол за парусину.
***
Их прерывает Ригги.
Подросток появляется в дверях общей комнаты бесшумно — никто не слышал его шагов. Он стоит, сутулый, в своей грязной куртке, и держит в руках свёрток бумаги.
— Нашёл, — говорит он. Голос тихий, хриплый.
— Что нашёл? — Калеб встаёт из-за стола.
Ригги подходит ближе. Разворачивает бумагу — это старая карта, пожелтевшая, с надрывами по краям. Формат А3, склеенная из четырёх листов. На ней — схема подземных коммуникаций. Коллекторы. Тоннели. Технические этажи.
— Это было у начальника тюрьмы, — говорит Ригги. — Под половицей в его кабинете. Я нашёл вчера, но не показывал. Хотел проверить.
— Проверить что? — Вероника подходит ближе, наклоняется над картой. Очки съезжают на кончик носа.
— Проверить, не врёт ли карта. Я ходил вниз. До первого коллектора. — Ригги тычет пальцем в нижний левый угол. — Здесь вход. Я его открыл. Он не заперт.
Калеб смотрит на карту. Коллектор проходит под тюрьмой, ведёт на восток, к окраинам города. На карте отмечены ответвления. Одно из них помечено красным крестом — «Объект 17, склад военного имущества».
— Склад, — читает Вероника. — Военный склад. Возможно, там есть противогазы. Средства защиты. Может быть, даже лекарства.
— Или патроны, — добавляет Калеб. — И еда.
Эви выходит из-за парусины. Волосы заплетены заново, лицо чистое.
— Вы хотите идти в эти… коллекторы? — она смотрит на карту. — Туда, где темно и узко? Где эти твари могут быть везде?
— Там может быть выход, — говорит Ригги. — Тоннели ведут за пределы тюрьмы. Может быть, мы сможем выбраться.
— Или заблудимся и умрём от голода в темноте.
— Или, — Ригги поднимает голову. Его глаза — старые, выцветшие — смотрят на Эви с неожиданной серьёзностью. — Или мы найдём способ защититься. Противогазы — это не только защита от газа. Фильтры могут задерживать споры вируса, если он передаётся воздушно-капельным путём.
Вероника кивает.
— Он прав. Вирус может мутировать. Сейчас он передаётся через слюну и кровь. Но если он станет аэрозольным… тогда защита нужна каждому.
Калеб смотрит на карту. Проводит пальцем по линии коллектора.
— Сколько идти до склада?
— Два километра, — говорит Ригги. — По карте. Но в реальности — дольше. Там могут быть завалы. Обрушения.
— И твари.
— И твари, — соглашается Ригги.
Калеб поворачивается к Веронике.
— Что думаешь?
Учёная трёт переносицу. Снимает очки, протирает их, надевает обратно. Медлит.
— Если мы останемся здесь, умрём. Через месяц — от голода. Через неделю — если твари вскроют люк. Если мы пойдём… у нас есть шанс. Небольшой. Но есть.
— Я не хочу идти, — Эви складывает руки на груди. — Я не хочу в темноту. Не хочу слышать, как они скребутся рядом.
— Тогда оставайся, — Калеб смотрит на неё. — Я не заставляю.
— Ты не можешь бросить меня здесь!
— Могу. Если ты не хочешь идти, ты не идёшь. Это твой выбор.
Эви кусает губу. До крови.
— Ты мудак, — говорит она.
— Знаю.
— Если я пойду… ты будешь защищать меня?
— Буду.
— До конца?
Калеб смотрит на карту. На красный крест. На свои руки — перевязанные, в крови.
— До конца, — говорит он.
Ригги сворачивает карту. Кладёт её в карман куртки.
— Надо идти сегодня, — говорит он. — Световой день кончается через пять часов. В коллекторах нет света — только фонарики. У нас три фонарика. И два запасных комплекта батареек.
— Оружие? — спрашивает Вероника.
— Два автомата, дробовик, три пистолета. Патронов — примерно по два магазина на ствол.
— Мало, — Калеб качает головой. — Если нас встретят твари… мы продержимся минут десять. Может быть, пятнадцать.
— Тогда не будем встречаться с ними, — говорит Ригги. — Я знаю путь. Я чувствую.
— Что ты чувствуешь? — Эви смотрит на подростка.
Ригги молчит. Трёт шею — там, где тик.